Часть 6, окончательная
Архиеп. Никон: В чем же дело? Почему Русский народ так холодно-безучастно смотрит на памятники-статуи? Ответ на это находим в книге Премудрости Соломоновой, гл. 14, ст. 14, — там сказано, что «памятники вошли в мiр по человеческому тщеславию».
Г.С.: В предыдущей части статьи контекст слов премудрого Соломона был дан в синодальном переводе. В этой части хочу привести церковнославянский перевод.
Архиеп. Никон: В чем же дело? Почему Русский народ так холодно-безучастно смотрит на памятники-статуи? Ответ на это находим в книге Премудрости Соломоновой, гл. 14, ст. 14, — там сказано, что «памятники вошли в мiр по человеческому тщеславию». А это чувство — нехорошее, не христианское, нехорошо оно, когда живет в сердце человека, нехорошо, когда и другие питают его чем бы то ни было. Когда достоинства, заслуги, подвиги признаются другими как проявление в человеке даров Божиих, когда все это обращается во славу Божию, когда в человеке гениальном признается величие дара Божия, тогда тщеславию нет места, и прославляемый приемлет похвалы с глубоким смирением, относя их всецело к Божией благодати. А когда о Боге забывают, когда все приписывают человеку, по крайней мере молчат о Боге, хвалят только человека и его «гений» и этому гению, как природному свойству личности человеческой, ставят памятник, тогда уже является служение страсти человеческой, служение тщеславию, а это, по народному воззрению, да и по правде Божией, есть уже тонкое идолопоклонство…
Г.С.: Как верно сказано! Памятник волей-неволей переводит мысль взирающих на него с Бога на человека, с Творца на тварь. Вместо того, чтобы возвышать ум горе́, вперять [i] его к невидимому, непостижимому, безначальному и безконечному Создателю, человек начинает думать о земном и тленном, которое высится перед ним в рукотворном виде. И получается, что вместо Творца ум человека занимают дела человеческие, как об этом написал премудрый Соломон.
Возникает вопрос. А разве храмы ― это не памятники, воздвигнутые в честь Христа? Если они ― памятники, то всё сказанное о последних, нужно отнести к первым. А если нет, то почему нет? Ответ. Храм не памятник. Храм ― место особого Божьего присутствия. Он хотя и рукотво́рен, но наполнен нетварной благодатью Божией. Выходит, храм ― Бог? Ну что вы такое говорите… Храм дан нам Христом, как и Тело Своё Он нам дал в виде хлеба, чтобы мы, вкушая его, с Богом соединялись. Этот хлеб ― Бог?
Близится время, когда ни храмов, ни таинств Христовых не будет. Общение с Богом будет происходить непосредственно, как это предрёк Тайнозритель: Храма же я не видел в нем [в сходящем с Неба святом Иерусалиме], ибо Господь Бог Вседержитель ― храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его ― Агнец (Откр. 21:22, 23). Просто надо немного подождать, и всё это будет. И для того, чтобы скоротать время в ожидании восьмого Дня творения, Господь оставил христианам Свои Таинства и Храм.
Храм ― не памятник. Хотя он сооружается людьми, но исполняется благодатью Божией. Поэтому относить слова́ о памятниках к храмам Божиим неправильно. В храме опасность тонкого идолопоклонства, о котором говорит владыка Никон, сводится на нет, потому что в храме происходит именно то, о чём он пишет, что достоинства, заслуги, подвиги святых признаются как проявление в них даров Божиих, а не так, как будто они своими силами их в себе развили и стяжали. Храм говорит о Боге. И службы, и молитвы, и самый вид его, и вообще всё, что есть в храме ― обращено ко Христу. А вот отдельно стоящий памятник таит в себе соблазн ― стать отдельным от Бога объектом почитания.
Храм — образ Бога и образ человека, созданного по образу Божию. Внешнее и внутреннее убранство храма составляет единое целое. Всякий предмет, всякий образ в храме занимают определённое место. Поэтому, если стоя́щие в храме икона и скульптура находятся на положенных им «духовных» местах, то вынесенные из храма они начинают существовать самостоятельно и давать «духовную» тень, которая переводит мысли взирающих от Творца к твари. Икона меньшую, а скульптура бо́льшую тень. [ii] Нет, я не хочу сказать, что скульптуры Христа, Богородицы и святых, установленные вне храма, автоматически становятся идолами, но возможностей превратиться в таковых у них гораздо больше, потому что у них нет, так сказать, духовной крыши, которая защищает образы от идолопоклоннического восприятия, и которую им даёт храм. Что и произошло с памятником святой Татьяны в Томске. Он стал идолом в прямом смысле этого слова.
При изучении этой темы мне встретились слова игумена Силуана (в настоящее время епископа Колпашевского и Стрежевского), что эту скульптуру нельзя называть памятником святой Татьяне, но просто Татьяне. Этакий отлитый в бронзе собирательный образ всех Татьян. Но кто услышит здравые слова священнослужителя, если даже на православном сайте этот образ назван памятником святой Татьяне. В самом деле, сколько людей читает «Правмир» и сколько услышит о. Силуана? И потом. Томичи и гости Томска воспринимают свою бронзовую Татьяну именно как образ святой Татьяны, духовной покровительницы студенчества, а не как Татьяны Владимировны Рудко, послужившей моделью для этой скульптуры.
https://yandex.ru/video/preview/8353614205232958685
Просматривая ролики о почитании «святой Татьяны», можно убедиться, что оно ничем не отличается от почитания идола. Иным оно и быть не могло. Вот если бы скульптура стояла в храме (хотя зачем там скульптуры, если есть иконы?), возможно ли было такое отношение к ней? Уверен, что в храме чувства молодых людей и проявление этих чувств было бы перенаправлено из идолопоклоннического в христианское русло. А в парке ничто не сдерживает их языческого напора.
В чью славу стоит эта Татьяна, и её время от времени наряжают то лыжницей, то медсестрой, то крестьянкой, то шоппингующей красоткой? Во славу Бога? Или во славу мученицы Татьяны, прославившей своей смертью Христа? Или во славу тех, кто первым наденет на неё шапку и шарф с наступлением холодов? С этой Татьяной всё происходит именно так, как говорит владыка Никон: «А когда о Боге забывают, когда все приписывают человеку, по крайней мере молчат о Боге, хвалят только человека и его «гений» и этому гению, как природному свойству личности человеческой, ставят памятник, тогда уже является служение страсти человеческой, служение тщеславию, а это, по народному воззрению, да и по правде Божией, есть уже тонкое идолопоклонство…».
Даже не тонкое, но грубое и неистовое идолопоклонство, которое подлежит суду, о чём премудрый Соломон говорит так.
11 Посему и на идолов языческих будет суд, так как они среди создания Божия сделались мерзостью, соблазном душ человеческих и сетью ногам неразумных.
12 Ибо вымысл идолов ― начало блуда, и изобретение их ― растление жизни.
13 Не было их вначале, и не во веки они будут.
14 Они вошли в мир по человеческому тщеславию, и потому близкий сужден им конец.
(Прем. Сол. 14:11-14)
Архиеп. Никон: Мы, православные, в отношении к нашим ближним, как живым, так и почившим, должны неизменно руководиться златым правилом нашего Спасителя: еже аще хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде (Мф. 7:12). Примените это правило к памятникам, и ваша совесть скажет вам, что мiрские памятники усопшим вовсе не нужны. Мы себе таких памятников по совести не пожелали бы, и усопшие, если бы их спросить, то же нам сказали бы.
Г.С.: Как раз этого нельзя сказать о памятниколюбцах [iii]. Видимо, потому они устанавливают памятники другим, что себе хотят того же. Поставили потомки российских императоров памятники своим отцам, значит себе ожидали того же. Окружили храм Христа Спасителя чугунными патриархами. Для чего? Надо полагать, чтобы этот ряд был со временем продолжен фигурами других патриархов. Кстати, на памятнике возле ХСС надпись: «патриарх Гермоген», тогда как на памятнике в Александровском саду патриарх назван Ермогеном.
Так что, по заповеди Спасителя поступают памятниколюбцы: Еже аще хощете, да творят вам человецы, и вы творите им такожде. Хотят себе земной славы, вот и другим стараются её доставить. Замкнутый круг. Нет, лучше назвать это конусом, а ещё лучше ― пирамидой, на вершине которой, известно ― антихрист. А к тем, кто хотел бы вырваться из этого круга (конуса, пирамиды), пришёл Христос.
Архиеп. Никон: Но, может быть, памятники нам нужны? Да, нужны, но не памятники-статуи. И благочестие народное создает такие, в духе народном, памятники. Это — памятники, дающие возможность входить с усопшими в непосредственное, живое общение в молитве, это — храмы Божии, часовни, обители… Понятно, почему покойный Государь-Праведник Александр III не пожелал на месте убиения своего родителя поставить простую часовню, а непременно — xpaм Божий: его добрая православная душа понимала все значение молитвы церковной и молитвы народной за душу Царя-Мученика в храме Божием. Пусть будут созидаемы памятники не столько лиц, сколько событий: это то же, что книги или повести о минувших судьбах родной земли. Волей-неволею приходится сделать уступку: пусть, если уж завелись они на Руси, будут памятники и лицам историческим, не-святым (выделено курсивом владыкой. ― Г.С.) людям, и пусть они говорят не столько о лицах, сколько о тех великих идеях, носителями коих они были. Таков, например, и есть памятник Пожарского и Минина: как я уже сказал выше, он отводит мысль зрителя на заветные святыни Кремля, на которые и указывает нам Минин с своего пьедестала.
Г.С.: Поясню, каким образом «памятник Пожарского и Минина /…/ отводит мысль зрителя на заветные святыни Кремля». Дело в том, что до 1931 года рука чугунного Минина указывала на Кремль и как бы покрывала, содержала и защищала его. Эта же мысль выражена в памятнике Лаверецкого «Россия», где прекрасная воительница прикрывает щитом регалии царской власти: скипетр, державу и венец. Кстати, сравните этот образ России 1896 года с Родиной-матерью 1967 года [iv] Вучетича и, что называется, ощутите разницу.
Владыка имеет в виду старинное местоположение памятника Минину и Пожарскому, а именно возле Торговых рядов, откуда рука бронзового Минина указывала на святыни Кремля. Увы, гражданин Минин и князь Пожарский с 1931 года указуют не на Кремль, а на суетную пустоту Красной площади, заполняемую время от времени различными мероприятиями, в основном же наполненную праздно ходящими людьми. Но хочу заметить, что если бы памятник не был перенесён от нынешнего ГУМа к Покровскому собору, то рука гражданина (мещанина, как уточнил Пушкин) Минина, а лучше сказать, указующая, защищающая и сберегающая его длань была бы направлена на мавзолей Ленина. Так что, пусть уж лучше пустоту содержит эта длань, чем незахороненный труп. Хотя, как известно, свято место пусто не бывает.
Так вот, рука отлитого в бронзе гражданина Минина [v] с 1931 года не указывает на заветные святыни Кремля, потому что в этом году памятник был перенесён от Верхних торговых рядов, или нынешнего ГУМа (см. карту в первой части этой статьи) к Покровскому собору и повёрнут на 90 градусов. И произошло это, как мне думается, к лучшему, потому что, останься памятник на прежнем месте, рука Минина указывала бы на «святыню» мавзолея.
«В 1930 году на Красной площади построили Мавзолей Ленина (современный его вариант), и Минин теперь указывал Пожарскому прямо на место, где с 1924 года лежало тело Ленина. Конечно, горожане не могли не заметить этого, и у них рождались свои мысли и присказки на этот счет. Например, существует легенда, согласно которой однажды на памятнике появилась сделанная кем-то надпись: «Смотри-ка, князь, какая мразь в Кремле сегодня завелась».
https://www.gazeta.ru/social/2018/03/02/11669035.shtml?utm_auth=false
Так что, рука Минина теперь указывает на суету и пустоту Красной площади, время от времени заполняемую различными мероприятиями, и как бы покрывает, содержит, защищает эту пустоту, что, согласитесь, лучше, чем указывать на живой труп. Но «свято место пусто не бывает», и если не заполняется Богом, то заполняется Его противником, сатаной.
Архиеп. Никон: А святым Божиим, каковы суть патриарх Гермоген и преподобный Радонежский чудотворец Дионисий, ставить статуи не подобает. И без таких памятников память их в род и род, потому что в память вечную будет праведник …
Г.С.: Аминь. И Богу нашему слава!
В качестве дополнения две интересные статьи.
1. «Благодарная Россия…» (к истории московских памятников).
https://pravoslavie.ru/37099.html
2. Галерея памятников патриархам идет вразрез с традициями православия. Директор Музея архитектуры Елизавета Лихачева — о проблемах, с которыми столкнутся авторы будущих скульптур у храма Христа Спасителя.
https://www.mk.ru/social/2017/12/22/galereya-pamyatnikov-patriarkham-idet-vrazrez-s-tradiciyami-pravoslaviya.html
[i] Слово «вперять» происходит от слова «перо». Церковнославянский язык открыл мне эту этимологию. А я-то думал, что «вперить ум» значит упереться мыслью в какой-либо вопрос, подобно барану.
[ii] О недопустимости теней у мусульманских образов речь шла в 3-ей части статьи.
[iii] Неологизм, составленный мною по образу слова «празднолюбцы», которое можно слышать в церковных песнопениях, начинающихся словами «прии́дите, празднолюбцы». Под таковыми в церковных гимнах понимаются отнюдь не бездельники, но любящие праздники богомольцы. Что ж, «приидите, памятниколюбцы, установите очередной памятник».
[iv] Ещё несколько фактов об этом памятнике от ИИ. «Изначально Вучетич задумывал композицию из двух образов: женщины, олицетворявшей Родину, и солдата, преклонившего перед ней колено. Именно этот проект памятника и был утверждён. В момент создания скульптура была самым высоким в мире изваянием».
[v] Любопытное замечание о выражении «гражданину Минину» можно прочесть у А. С. Пушкина.
Добавить комментарий