Послушайте, братия
В Житии́ преподобного Евфимия Великого описано такое событие. «Был некий брат в лавре, по имени Емилиан, который однажды ночью, на рассвете воскресенья, от бесовского наваждения возгорелся плотскою страстью и смущался нечистыми помыслами, чувствуя в сердце вожделение греха. Случайно преподобный Евфимий, идя к утрене в церковь, проходил мимо того места, где стоял брат, смущенный похотением; обоняя смрад блудного беса и уразумев происходящее, святой сказал:
― Да запретит тебе Бог, проклятый нечистый дух!
И тотчас брат упал на землю, изрыгая пену и беснуясь. Собрались братия, принесена была свеча, и сказал преподобный:
― Видите ли брата сего? От юности своей доселе он жил добродетельно, в чистоте телесной; ныне же, когда он ненадолго увлекся плотскою похотью и помышлял с вожделением и услаждался нечистыми теми помыслами, им овладел бес. Получим же и мы наставление из таковой его скорби, и пусть каждый знает, что если кто, хотя и не прикасается к чужому телу и не творит нечистого греха, но умом любодействует, увлекаясь нечистыми помыслами, удерживая их, соизволяя на них и услаждаясь ими, тот ― блудник, и бес им обладает. К этому старец присоединил еще следующее повествование:
― Послушайте, братия, ― сказал он, ― повествование, которое рассказали мне некоторые египетские отцы об одном брате, которого все считали святым, но сердцем прогневлял Бога, увлекаясь нечестивыми помыслами и любодействуя умом. Когда он приблизился к кончине, пришел туда некий прозорливый старец и услышал о нем, что он болен при смерти, и нашел всех жителей плачущими и говорящими: «Если скончается сей святой, то нам уже нет надежды на спасение, потому что все мы спасаемся его молитвами». Услышав это, прозорливый старец с поспешностью пошел к больному, желая получить благословение от этого мнимого святого, и, приблизившись к жилищу его, увидел множество народа со свечами, иереев и диаконов, ожидающих епископа к торжественному погребению того святого. Войдя в горницу, старец застал его еще дышащим и, воззрев душевными очами, увидел беса, держащего трезубец; пронзив им сердце умирающего, бес со многими муками извлекал душу его. При этом святой услышал голос с неба, глаголющий: «Как не упокоила Меня душа его ни один день, так и ты непрестанно мучь его и исторгай из него его душу». Итак, тот брат скончался в муках, ибо со вне он казался святым, внутри же сердца прогневлял Бога.
«Внимая сему, братия, ― продолжал преподобный Евфимий, ― тщательно оберегайтесь от помыслов, оскверняющих душу: ибо во время разлучения души с телом восприимут одинаковое мучение как мечтающие о блуде, так и творящие грех тот. Но помолимся о брате сем, Емилиане, Богу, наказующему его, но не предающему смерти, да освободит его от беса и плотских страстей».
Когда святой помолился, вышел бес, вопия: «Я ― дух любодеяния», и наполнил все место смрадом как бы от сожигаемой серы. С тех пор Емилиан освободился от нечистых похотений и сделался избранным сосудом Божиим».
В этом житийном рассказе не могут не обратить на себя пристального внимания следующие уроки преподобного Евфимия. Первый. «Получим же и мы наставление из таковой его скорби, и пусть каждый знает, что если кто, хотя и не прикасается к чужому телу и не творит нечистого греха, но умом любодействует, увлекаясь нечистыми помыслами, удерживая их, соизволяя на них и услаждаясь ими, тот ― блудник, и бес им обладает». Второй. «Внимая сему, братия, ― продолжал преподобный Евфимий, ― тщательно оберегайтесь от помыслов, оскверняющих душу: ибо во время разлучения души с телом восприимут одинаковое мучение как мечтающие о блуде, так и творящие грех тот».
По-крестьянски, т.е. по-христиански надо бы принять слова Жития́ за истину без рассуждений, тем паче, что Господь прямо говорит о том же: Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5:28). Но книжнику на всё нужны доказательства. Что ж, поищем доказательств, тем паче [i] что и на них как на необходимость указывает Господь, говоря: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную (Ин. 5:39).
Итак, почему блуд мысленный равен блуду явному? И какими доказательствами можно доказать равенство грехов виртуального и реального, если прямых слов Господа об этом для нас недостаточно? Начнём с того, что заметим разницу. Блудник-практик смотрит с вожделением на живую женщину, а блудник-теоретик ― только на образ её, показанный ему в голове или в телевизоре. Реальная и виртуальная это ― разные женщины?
Реальная, виртуальная… Святителю отче Андрее, прости мне мой словесный суржик [ii]. Не я его насадил, но я, увы, взращиваю. А что делать? В мiру жить ― по-мiрски говорить. Твоя же, отче, чистая словеса́, даст Бог, услышу в церкви Великим постом: «Вместо Евы чувственныя мысленная ми бысть Ева, во плоти стра́стный помысл, показу́яй сладкая и вкушаяй присно горькаго напоения». Но, отче, неужели и твой язык может отняться? Неужели по грехам нашим придётся православным даже и в церкви питаться российским [iii] суржиком вперемешку с рожцами латинизмов?
Итак, чувственная и мысленная Евы, конечно, разные. Однако блуд с той и с другой преподобный Евфимий, следуя за Господом, называет равным и равнонаказуемым. Женщины разные, а блуд одинаков. Значит, по сути разницы между женщинами нет? Но где же находится эта суть, которая делает равными мечтание и ощущение, грёзу и действительность, виртуальность и реальность?
Быть или не быть
В поисках ответа на этот вопрос оставим пока женщин. От одного слова «женщина», написанного или произнесённого, мысли начинают путаться и сбиваться. Без жён будет проще разобраться, в чём разница и в чём сходство между реальностью и виртуальностью. И, разобравшись в этом, уяснить, почему блуд с Евой мысленной равен блуду с Евой чувственной.
Говорят, что телевизионный мiр виртуален. А разве наш реальный мiр не виртуален? Разве не о виртуальности сего видимого мiра поёт Святая Церковь, провожая в последний путь усопшего своего члена: «воистину суета всяческая, житие же сень и соние…»? Так и есть. Мiр, сотворённый Богом и согретый ещё в зародыше Духом Божиим (ср. Быт. 1:2), подобно тому, как птица, сидящая на яйцах, согревает их своей теплотой для пробуждения к жизни, этот мiр ― «сень и соние». И если не назван он «виртуальным», то потому, что незачем употреблять чужие слова, когда есть свои родные.
Что же? Значит реальность, в которой мы так стараемся утвердиться, это, по слову Церкви, тень, которая исчезнет, стоит только зайти солнцу, и сон, который улетит, стоит только человеку проснуться? Значит, реальные еда, квартира, одежда, друзья, машина и всё прочее, чем мы живём и чем не на шутку увлечены, должны быть взяты в кавычки? Да, да, именно в говорящие о их виртуальности кавычки, потому что все они ― мираж.
Человек, яко трава дни́е его, яко цвет се́льный та́ко отцвете́т (Пс. 102:15). Пришлец аз есмь на земли́, не скрый от мене заповеди Твоя (Пс.118:19). Дни́е мои яко сень уклони́шася, и аз яко сено изсхо́х (Пс. 101:12). Оба́че (подлинно ― в пер. Ю́нгерова)всяческая суета, всяк человек живы́й. Убо образом ходит человек (подобно призраку ходит человек ― в пер. Ю́нгерова), оба́че всуе мяте́тся: сокровиществует и не весть, кому соберет я (Пс. 38:6, 7). Всяка плоть сено, и всяка слава человеча яко цвет травны́й (Ис. 40:6). И множество других цитат Священного Писания, говорящих о тленности, скоротечности, временности этой жизни и о том, что она ― сон, тление, странствование и т.д., можно привести. Что же тогда не сон, не иллюзия, не мечта и не призрак, но истинная реальность? Жизнь вечная и бесконечная, которую имеет Бог, и которую Он дарует любящим Его ― вот что является непреходящей и неисчезающей реальностью. Господь Бог, о Нем бо живем, и движемся, и есмы́ (Деян. 17:28), вот Кто есть наша единственно неложная реальность.
Нас ради человек и нашего ради спасения, т.е. ради вечной нашей жизни и ради нашего реального, а не понарошку существования, Он изволил воплотиться от Духа Святого и Марии Девы. Можно даже сказать, что до воплощения Сына Божия всё человечество и весь мiр оставались виртуальными. И только воплощение в мiре Христа Бога превратило призрачные плоть и кровь человечества в Плоть и Кровь Божии.
Значит, реален не тот мiр, который вокруг нас, а тот, который внутри нас? Вот именно. Реально не то, что нам видно, а то, что нам невидно. Реален на самом деле тот, кто в нас воплощается. Поэтому дело с мысленным блудом обстоит точно так, как с коммунизмом и с телевизором. Блудник-мечтатель думает, что это он блудит, что он сам себя распаляет и сам себя удовлетворяет в своих фантазиях, на самом же деле, это его блудят, его распаляют и им удовлетворяются. Это его используют для «воплощения».
Но какое воплощение может быть от малакии [iv] ? И вправду, если через блуд чувственный в блуднике воплощается блудница, и в блуднице ― блудник, потому что бу́дета два в плоть едину (Быт. 2:24), и если, наконец, от блуда чувственного может воплотиться зачинаемый новый человек ― живое воплощение обоих блудников, то, какое же воплощение может быть от блуда умственного? Как в рукоблуднике или рукоблуднице могут воплотиться женщина или мужчина выдуманные, т.е. образ, картинка, мечтание?
Лживо. Вот как они могут «воплотиться». Стало быть, весь вопрос реального и виртуального существования человека, весь вопрос его подлинного и обманчивого бытия состоит в том, какая реальность в нём воплощается: истинная или лживая. Поэтому на всемiрное гамлетовское «быть или не быть?» в свете наших заметок можно ответить так. Быть, значит озна́меновать на себе Христа Бога. Не быть, значит, отдать свои душу и тело для знаменования другой, противной [v] Богу реальностью.
Как понять стоящее здесь слово «зна́меновать»? Так, как оно понимается в заключительной молитве 1-го часа. «Христе, Све́те истинный, /…/ да зна́менается на нас свет Лица Твоего, да в нем у́зрим Свет Неприступный…» Зна́менается, значит, отпечатлевается, проявляется, отображается.
Противная Богу действительность также действительна и также по-своему «воплощается», но только не телесно. Диавол может действовать в человеке частично или полностью, но самим человеком он стать не может. И вот поэтому чувственный блуд для него, такого блудного, развратного, нечистого, грязного и мерзкого существа, не нужен. Это удивительно, но это факт. Чувственный блуд бесу не нужен и даже опасен рождением в этот ненавистный ему мiр нового человека и, стало быть, нового врага. Ненавистен же диаволу этот мiр потому, что он (мiр) пусть не целиком, но причастен Богу, от общения с Которым диавол отпал. Ненавистен он ещё и потому, что диавол не может в нём воплотиться, не может участвовать в мiре той жизнью, которой живёт в нём воплотившийся Христос Бог.
Диавол не может стать человеческим телом, и человек не может составить тело диавола, потому что он его не имеет и иметь не может. Человек может только предоставить своё тело для «всякого мечтания, и лукавого деяния, и действа диавольского мысленне во удесех моих действуемого». [vi] Поэтому именно мысленный, а не чувственный блуд есть высшая степень диавольского разврата, есть всё, на что диавол способен в своём «воплощении».
Чьё же Тело составляют христиане? Известно ― Христово. Апостол Павел говорит об этом так: Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? И прямо в теме нашего разговора грозно продолжает: Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы? Да не будет! Или не знаете, что совокупляющийся с блудницею становится одно тело с нею? ибо сказано: два будут одна плоть (1 Кор. 6:15, 16).
Апостол ведёт речь о блуде чувственном, поэтому и говорит, что блудник отдаёт свои уды блуднице. Вот именно, блуднице, а не бесу. Бесу же достаются уды блудника, когда тот блудит мысленно, т.е. распаляется воображением. Бес от чувственного блуда в сравнении с блудом мысленным даже проигрывает. Конечно, он выигрывает тем, что отрывает христиан, т.е. уды от Тела Христова, и тем насыщает свою лютую ненависть к Нему и к человечеству, но для себя лично диавол от чувственного блуда ничего не приобретает. Потому, во-1-х, что блудники не становятся диавольскими членами, так как он их не имеет. Они могут лишь стать его орудиями, как об этом гласит известное выражение «орудие диавола». А во-2-х, мысленный блуд для диавола есть предел его желаний и пик его творчества, и потому чувственный блуд ему не нужен.
О каком творчестве здесь говорится? О диавольском творчестве ненависти, которым пародируется творчество Божией любви. Той самой любви, которая выразилась в непостижимых человеческому уму действах ― сперва создании мiра из ничего, а затем Божием в нём воплощении. Но диавол, как пародист и куплетист, может этому творчеству только завидовать и пересмеивать его. Каким образом? Не воплотиться в человека, но войти в него ― вот предельная возможность диавольского «воплощения», вот последний рубеж его проникновения в тайны Божьего домостроительства. Далее путь ему заказан. Впрочем, дальнейший путь к вечному в Боге блаженству диаволу и не нужен, потому что для стоящей перед ним «творческой» задачи погубления рода человеческого у него всё есть.
Сказано так, что можно подумать, что диаволу эту задачу поставили. Нет, он сам себе её поставил. Сам отпал от Бога и сам себе готовит погибель, увлекая за собою тех аггелов [vii] и тех людей, которых ему позволено увлечь.
Царство антихриста внутрь вас есть
Зачем я так старательно в технологии диавольских «воплощений» вникаю? Затем, чтобы всё вышеизложенное усвоив, заключить, что диаволу для того, чтобы войти в человека и «воплотиться» в нём, важен не самый блуд, но достаточно зрелища или мечтания о блуде. Или, говоря уже обобщённо, необходимым и достаточным условием для вхождения диавола в человека является не телесный грех, но мысленное соучастие человека в грехе. Короче, диаволу для «воплощения» достаточно телевизора.
Могут сказать: «Ну, об онанизме и без телевизионного примера всем всё давно известно. Зато как быть с прочими телегрехами? С теми же убийствами, например? Неужели и в виртуальной крови телезритель тоже повинен?»
Виртуальная кровь. Звучит почти как ритуальная… И эта кровь давно уже залила все дома и квартиры, где работают телевизоры. По пояс в крови ходят в своих жилищах люди, и она выливается через окна на улицу. А по улицам городов и деревень, если подсчитать все убийства, показанные по телевизору, протекли реки крови. Всё вокруг залито, пропитано, пропахло ею.
«Зачем это про какие-то реки какой-то выдуманной крови так настойчиво говорится? Неужели все увиденные по телевизору убийства автор хочет повесить на телезрителя? А заодно пришить ему все кражи, обманы, подлоги, поджоги и прочие грехи, сотнями совершаемые на телеэкранах каждый день? Допустим, в телеблуде зритель отчасти грешен, но как он может быть повинен в телеубийстве? Этого понять и принять решительно невозможно. Поэтому картинами улиц, залитых кровью, пусть батюшка нас не смешит».
Не до смеха мне, уважаемый читатель. Священник, если не возвещает Евангелия или же возвещает его не полностью, перестаёт быть Христовым священнослужителем и превращается в шамана с кадилом и кропилом. А посему слушай, Израиль, Христово Евангелие. Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака́», подлежит синедрио́ну; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф. 5:21, 22). На кого же гневается телезритель? На брата? Да нет же. Кого он убивает? Никого. Он просто смотрит, как убивают. Да кого убивают-то? Никого! Перед ним образ, картинка, фантазия! Так о чём речь? В чём его вина?!
Похоже, что опять надо всё начинать с начала. Опять надо говорить, что реальный и виртуальный убийца, конечно, различны, как совершенно различны две Евы: мысленная и чувственная. Но виртуальное убийство от этого не перестаёт быть убийством, как и мысленный блуд ― блудом. Вспомним уроки Евфимия Великого. Первый. Получим же и мы наставление из таковой его скорби, и пусть каждый знает, что если кто, хотя и не прикасается к чужому телу и не творит убийства, но умом убивает, увлекаясь кровавыми помыслами, удерживая их, соизволяя на них и услаждаясь ими, тот ― убийца, и бес им обладает. Второй. Внимая сему, братия, тщательно оберегайтесь от помыслов, оскверняющих душу: ибо во время разлучения души с телом восприимут одинаковое мучение как мечтающие об убийстве, так и творящие грех тот.
Да, я заменил слова, связанные с блудом, на слова нашей новой тематики, но разве мысль преподобного Евфимия от этого изменилась и стала другой? Разве не мог он сказать именно этих слов, встреться ему брат Емилиан с вошедшим в него уже не бесом любодеяния, но бесом убийства? Мог бы. Но может потому, что таковых в монастыре преподобного Евфимия не было, он их и не сказал. Подобные бесноватые в сравнении с терзаемыми бесом любодеяния редки. Может, потому что «воплотить» в себе кровавого беса могут не многие. Для этого надо изрядно потрудиться в мечтании, если мечтание может быть названо трудом.
Редкому душевно здоровому человеку придёт в голову мечтать об убийстве: он сходу отвергнет этот помысел. И вот по этой самой причине мечтание об убийстве ему вбивается в голову телевизором. Через телевизор, через яркий и динамичный образ созданного на экране убийства пытается прорваться и войти в человека страшный кровавый бес. Душевно здоровому человеку жутко и, что называется, не по себе, смотреть даже на такое, невсамделишное убийство. Но, спрашивается, почему жутко? Ведь всё понарошку, всё неправда, режиссура, игра, кино. Но жутко, потому что диавол близко. Потому что ощущается его реальное, а не виртуальное присутствие. Или уже не ощущается? Значит, бес уже частично вошёл в зрителя, уже начал «воплощаться» в нём, и если не проявляет себя явно, не заставляет человека вскидываться, пружаться [viii] , изрыгать пену, скрежетать зубами и оцепеневать (ср. Мк. 9:18 и 26), как это делал брат Емилиан, то лишь потому что, некому запретить бесу, нет рядом преподобного Евфимия, который бы различил уже овладевшего Емелиановой душой нечистого духа и запретил бы ему.
А ведь, действительно, достоин многих размышлений тот факт жития, что «воплощенный», т.е. вошедший в Емилиана бес ничем не выдавал себя. Он, может быть, никогда бы и не выдал себя при жизни Емилина, если бы преподобный Евфимий не сказал: «Да запретит тебе Бог, проклятый нечистый дух!» Что запретит? Мучить Божие создание. Но ведь Емилиан им не мучился, он бесом услаждался. Вот лукавство, вот диавольская лесть! О, как желал бы диавол тут же разорвать попавшую в его сети душу, но, сдерживая себя, он услаждает её мечтаниями, он тешит её своими диавольскими ласкательствами, и тем глубже вгоняет в плоть сладкий на вид, но горький по съедении страстный помысл [ix] , и тем самым ещё дальше проникает внутрь человека. Но бес наверстает упущенное, он сделает с этой душой всё, что захочет, когда она будет отдана в его полное распоряжение с этими страшными, сотрясающими небо и землю словами: «Как не упокоила Меня душа его ни один день, так и ты непрестанно мучь его и исторгай из него его душу».
Итак, нечистый дух, войдя в человека, нисколько не заинтересован в обнаружении себя. Он будет льстить, и лебезить, и укрепляться в человеке. И будет таиться в ожидании своего победного часа. Что же ждёт телезрителя, который просыпается и засыпает с телевизором, ест и думает под него? Что ждёт человека, который без телевизора не может жить? Он готовит себе вечное пребывание с бесом. И там, в потустороннем [x] мiре бес откроет себя и покажет насаженной на трезубец душе все непоказанные при жизни программы. Но тот показ будет уже не виртуальным, тот показ будет тем захватывающим и душу и тело представлением, которое на российском суржике называется «риэ́лэти-шоу» в режиме «онлайн». Живое и непосредственное общение с бесом.
Как же спастись? Где найти преподобного Евфимия, который бы запретил нечистому духу губить Божие создание? К какому духоносному старцу бежать за помощью?
Выключи телевизор, несчастный. Неужели тебе нужен преподобный Евфимий, чтобы выдернуть вилку из розетки? Неужели и на этот шаг собственных сил уже не хватает? Если выключить телевизор нет сил, значит дело, действительно, плохо. Значит смертельную дозу теленаркоты можно считать принятой. Спи спокойно, дорогой товарищ, перед голубым экраном своего телевизора. Он тебя никогда не забудет.
[i] Паче, значит, более, особенно, лучше. Паки, значит опять, снова, ещё. Звуковое и смысловое сходство этих слов очевидно. Но вопрос о том, родственно это сходство или случайно, есть предмет отдельного исследования. Здесь же интересно заметить следующее, что слова «паче», «наипаче», «тем паче» охотно используют книжники, особенно для стилизации своей речи, а слово «паки» вызывает у них аллергию. Оно им, якобы, непонятно. Почему? Потому что слово «паки» очень часто звучит в церкви и режет ухо лукавому. Потому что слово «паки», написанное или сказанное вне церкви, сразу же заставляет вспомнить место, где оно очень часто произносится ― Церковь Божию. Паки и паки миром Господу помолимся.
[ii] Су́ржик, суржанка ― «нечистая пшеница, перемешанная с рожью, как она иногда родится; или, по народному поверью, перерод, переродившаяся пшеница, переводня» (В. И. Даль).
[iii] Российского языка нет в природе, зато в СМИ давно живёт российский народ. Если же учесть, что слова́ «народ» и «язык» в русском словаре синонимичны, то поменяться названию языка с «русского» на «российский» не слишком сложно. Кстати говоря, на том же суржике выражение «російський язик» звучит совершенно привычно.
[iv] Малаки́я ― тяжкий грех рукоблудия, который лишает человека Царства Небесного, если он не раскается. Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малаки́и, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники ―Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6:9, 10).
[v] Еврейское «сатана», или греческое «диавол» значат буквально «противник, клеветник».
[vi] Слова из молитвы святителя Василия Великого ко Святому Причащению.
[vii] Аггелами в церковно-славянском языке именуются бесы, или злые духи.
[viii] Пружаюсь ― напрягаюсь, подымаюсь, коверкаюсь. Какое выразительное и упругое, но, увы, забытое славянское слово. Воспоминание о нём хранится в русском языке в слове «пружина». В церковнославянском языке словом «пру́зи» зовётся саранча. Рече́, и приидо́ша пру́зи и гусеницы, и́мже не бе числа (Пс. 104:34). «Пру́жием» называются и те прыгавшие по палестинской земле кузнечики, которых употреблял в пищу Иоанн Креститель. Снедь же его бе пру́жие и мед ди́вий (Мф. 3:4).
[ix] «Вместо Евы чувственныя мысленная ми бысть Ева, во плоти страстный помысл, показуяй сладкая и вкушаяй присно горькаго напоения».
[x] По ту сторону чего? По ту сторону смерти, которая вывернет человека наизнанку. Реальное для него станет виртуальным, а виртуальное ― реальным.
Добавить комментарий