В предыдущей части статьи говорилось о сходстве каменного орнамента алтарной части храма с женским украшением ― ряснами, т.е. подвесками, крепившимися либо к головному убору, либо к очелью. Красивое слово «оче́лье». Обратясь к словарю В. И. Даля за толкованием, встретим ещё одно красивое слово ― кокошник. В. И. Даль: «Оче́лье, (мн. ч. очо́лы) это пере́д коко́шника».
Девочка в кокошнике ― фантазия российских времён. В русские времена встретить девочку в кокошнике было также невозможно, как увидеть гребешок на вылупившихся цыплятах. Кокошник был головным убором исключительно замужних женщин.
Рунет: Раньше головные убор делились на те, что носили молодые девушки до замужества и после. Незамужние девушки носили венки, повязки, которые не закрывали их прекрасные прически, а только подчеркивали красоту их длинной косы. Кокошник, как мы уже сказали выше, носили только замужние женщины, они обычно плотно закрывали волосы. /…/ К сожалению, на данный момент неизвестно, что именно символизировал кокошник. Однако эксперты считают, что он мог означать крепкое здоровье жены, ее способность к деторождению. https://dzen.ru/a/ZZurmqqN-jZt3bvD
Да, это он и означает ― женскую красоту и здоровье. Достаточно глубже погуглить кокошникову тему, чтобы убедиться в этом. Рунет: «Гребень ― индикатор здоровья! Не думайте, что гребешок ― это просто украшение! Он, как чуткий барометр, отражает состояние здоровья птицы. Если гребешок ярко-красный, блестящий и стоит торчком ― значит, курица здорова и полна сил! А вот если он посинел, побледнел или обвис ― это повод насторожиться и обратиться к ветеринару». [i]
Г.С.: Крепкий гребешок у птиц, как влажный нос у собак, свидетельствует о здоровье. Поэтому особо думать тут не о чем: что может означать кокошник? Женскую красоту, которая заключается в деторождении, вот что он означает.
Поскольку кокошник был головным убором замужней женщины, постольку он всегда имел оче́лье, чтобы скрывать волосы. Позвольте поступить как в предыдущей части статьи ― рядом с изображением храма разместить изображение женщины в кокошнике.
Никольский храм (1667) села Николо-Урюпино изобилует кокошниками. Его главы, можно сказать, вырастают из них. Можно даже сказать, что главы омываются ими, как волнами. Да, очень похоже. Главы храма стоят посреди волн-кокошников, как несокрушимые скалы, и смотрят ввысь. Однако, как бы красив и многозначителен не был образ волнующегося житейского моря, создаваемый этими архитектурными украшениями, они названы кокошниками, а не волнами.
Позвольте заметить нарушение логики в именовании этих декоративных элементов кокошниками, потому что кокошника внизу головы не бывает. Он украшает голову сверху, тогда как в храмовой архитектуре мы видим кокошник под главой. Несуразица? Всё становится на свои места, и кокошник занимает положенное ему место, если считать главами не только те части храма, что венчаются куполами и крестами, но и те, что покрывают алтарь, а именно скаты над алтарями, или конхи. Мы говорили об этом в предыдущей части статьи, и я вновь подвожу читателей к мысли о разделении храмовых глав на мужские и женские.
В чём их отличие? Последние не имеют куполов и завершаются полусферическими конхами, и, как правило, не имеют крестов. Их вид говорит о зависимом положении от мужских глав, но (и это очень существенное «но») они расположены над главными частями церквей — алтарями. Это я говорю в предупреждение феминистских восклицаний об ущемлении женских прав в предлагаемом мною условном разделении глав в храмовой архитектуре. Отводимое женским главам назначение ― покрывать важнейшую и сокровеннейшую часть храма ― это ли унижение? Напротив, великая честь. В таком случае, полусфера над апсидой, или конха может быть названа оче́льем, или той покрывающей женский лоб тканью, что спадает с кокошника.
Слово «кокошник» мне известно со школьных лет, а вот слово «кокош», от которого оно происходит, я узнал из церковнославянского Евангелия.
Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! (Мф. 23:37)
Обратите внимание на восклицательный знак в конце стиха в синодальном тексте и на точку с запятой в церковнославянском. Вообще-то, точка с запятой в церковной орфографии обозначает вопрошание.
Точка с запятой, которую мы видим в конце Мф. 23:37 в церковнославянском переводе, говорит ли, что Господь оставляет иерусалимлянам возможность покаяния, поскольку спрашивает их: «и не восхотесте?», словно ожидает их обращения к Нему? Тогда как синодальный перевод говорит ли, что Господь лишает иерусалимлян такой возможности, потому что утверждает, причём, с восклицанием, что они не восхотели быть собранными? Не вѣм. С этим вопросом надо разбираться особо ― смотреть греческий оригинал, толкования свв. отцов и т.д. Но разница в переводах есть, и разница значительная. В «Собрании сочинений» есть статья на эту тему «О восклицаниях и вопрошаниях в «огненных» строках Евангелия».
Вернёмся к кокошникам и вспомним слова свят. Афанасий Александрийского: «Царица есть Церковь, как уневещенная великому Царю, а стояние одесную означает честь, какой сподобится в будущем веке, и разноцветные ризы ее — вера, надежда, любовь. Но у нее есть и другая светлейшая риза — Сам Христос. Ибо сказано: ели́цы во Христа крести́стеся, во Христа облеко́стеся (Гал. 3:27). [ii] Так вот, исходя из слов Христа и слов свят. Афанасия, сравнивающего Церковь с Христом, церковь можно сравнить с кокошью. Господь, словно кокош, собирает Своих птенцов под Свои крылья. В таком случае, Церковь ― Царица в кокошнике, уневещенная великому Царю. Что мы и видим в церковной архитектуре.
В русском языке имеются два слова для обозначения православных культовых сооружений — храм и церковь. Одно слово мужского, а другое женского рода. Ещё есть слово «собор», которым подчёркивается особый статус храма (церкви), потому что собором называется храм, или церковь, имеющие какие-либо преимущества перед другими. Например, если в нём стоит кафедра (буквально, седалище) для управляющего церковным округом, т.е. каким-то количеством приходов, то такой храм (церковь) именуется кафедральным собором. Или, как в нашем случае, Димитровский храм я часто называю собором за его выдающуюся красоту.
Так вот, слово «храм» исконно русское, родственное со словом «хоромы», а церковь — заимствованное слово, означающее в греческом языке «собрание через созыв» — екклеси́я. Во французском и испанском языках церковь называется — еglise, а в русском, английском, немецком ― церковь, church, кирха. Почему разница? Потому что повлияло латинское слово circus — круг. Разные пути заимствования привели к разным словам для обозначения собрания верующих. Однако по-русски мы не назовём собрание верующих храмом, но всегда ― церковью, относя слово «храм» к архитектуре. И в то же время «церковью» называем здание.
Но не об этом я хочу сказать, а о том, как нам называть Димитровский собор — храмом или церковью? Назвать собор храмом удобнее, когда мы хотим подчеркнуть его мужскую составляющую и видим его ратником с мечом или же монахом с чётками. А назвать церковью уместнее, когда хотим выделить в соборе женскую ипостась и видим собор Невестой, ожидающей Жениха, убранной и нарядной, и всё в её доме (и внутренне, и внешне) убрано и нарядно.
Оба сло́ва хороши, важны, необходимы, и оба основываются на Писании. В Священном Писании наряду с мужественными сравнениями собрания верующих (Церкви) (например, ста́ните у́бо препоя́сани чресла́ ваша истиною, и обо́лкшеся в броня́ правды (Еф. 6:14)), есть множество женственных образов, относящихся к Церкви, например, ревную бо о вас Божиею ревностию: обручи́х бо вас единому мужу, деву чисту представити Христови (2 Кор. 11:2).
Подходим к выводам. Выделение в храмовой архитектуре мужских и женских глав может показаться выдумкой, но взгляните на фотографии Троицкого собора Троице-Сергиевой Лавры и Спасского собора Андроникова монастыря и согласитесь, что в каменных формах алтарей отчётливо видны и кокошники, и очёлы, и рясны.
Но если хотите считать предлагаемое мною разделение храмовых глав на мужские и женские выдумкой, ― считайте. Выдумка оно или не выдумка, этого разделения не только в храмовых формах, но в самой жизни рано или поздно не будет: ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф. 22:30). И храмов после всеобщего воскресения не будет, потому что в сходящем с Неба святом Иерусалиме тайнозритель не видел церквей. Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец (Откр. 21:22).
Есть ли в природе эволюция? Я думаю, есть. И эволюция есть, и революция есть, совершаемые Богом. Шесть дней творения Богом мiра, это ли не эволюция? А будущий восьмой день, как качественно новый мiр, это ли не революция? И мы, христиане, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда (2 Пет. 3:13). Церкви, как известно, обращены к востоку в ожидании второго Христова пришествия. Значит восточные, или алтарные стороны храмов могут быть названы их лицами. Лицо храма ― алтарь, и это лицо ― женское.
[i] Да, да, скорее обращайтесь к ветеринару, не укокошьте курочку.
[ii] Вспоминается диспут о правомочности именования Церкви ризой Христа в комментариях к заметке «Ошибка в молитве о Святой Руси?» Слова́ святителя Афанасия как будто ложатся в копилку слов других святых отцов о возможности такого именования, поскольку он говорит, цитирую: «у нее [Церкви] есть и другая светлейшая риза — Сам Христос». Однако при внимательном рассмотрении смысла Апостольских слов ели́цы во Христа крести́стеся, во Христа облеко́стеся (Гал. 3:27), обнаруживается, что облечься во Христа не значит просто одеться Им, но значит ― переродиться в Него. Смотрим контекст.
27 все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. 28 Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. (Гал. 3:27, 28)
Скажите, можно ли быть «одно во Христе» (по-церковнославянски: «едино о Христе»), всего лишь накрывшись одной одеждой? Верхней или нижней ― без разницы. Разве общая одежда может сделать едиными иудеев и язычников? Это, простите, экуменизм получается, когда внешняя организация, типа ВСЦ (Всемiрного Совета Церквей), собирает все религии под одной крышей (вывеской) и говорит: теперь мы все едины: и иудаизм, и язычество, и христианство, и магометанство, и… Более того, теперь между мужчинами и женщинами нет разницы, все ― «одно во Христе». А это вообще идеология под названием «ЛГБТ+». Нет, нельзя одной только одеждой достичь такого единства. Должно произойти не переодевание, но перерождение иудея и язычника, раба и свободного, мужчины и женщины ― во Христа, которое совершается в таинстве Крещения. Облечься во Христа не значит одеться в Него, но значит перемениться во Христа, как в другом Послании Апостол пишет.
20 Но вы не так познали Христа; 21 потому что вы слышали о Нем и в Нем научились, ― так как истина во Иисусе, ― 22 отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, 23 а обновиться духом ума вашего 24 и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины. (Еф. 4:20-24)
Выходит, что аргумент святителя Афанасия о возможности именования Церкви ризой Христовой, на поверку не является таковым. Аргумент ― не аргумент.
Добавить комментарий