Март
01 марта /14.03 вт. Б/з. Прп. Мартирия и преподобномученицы Евдокии.
Ветер не ослабевает, всё тепло из келии выдул.
С часов сбежал, а то, приходя после службы к 11-ти, не успеваю затопить до обеда печи, и уже не приляжешь после него.
Вчера на вечерне читалась паремия, взятая из книги Бытия: И рече Бог: се Адам бысть яко един от Нас, еже разумети доброе и лукавое: И ныне да не когда прострет руку свою и возмет от древа жизни и снест, и жив будет во век. И изгна его Господь Бог из рая сладости делати землю, от неяже взят бысть (Быт.3:22). По обыкновению паремии в одно ухо входят, в другое выходят, нисколько непонятные, но на сей раз зацепило: се Адам бысть яко един от Нас.
Оказывается, два особых дерева (а не одно, как мне почему-то казалось) насадил Бог посреди рая. И когда Адам вкусил от первого древа, древа познания добра и зла, то сказал Господь Бог: Вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы он не простёр руки своей, и не взял бы от дерева жизни (второго дерева, взращённого Богом посреди рая. ― Г.С.), и не вкусил, и не стал бы жить вечно.
Непонятны здесь ревность и опасение Божии. Разве не бессмертия хотел Он нам и хочет? И разве не ради вечной жизни пришёл Он к нам, Своим созданиям, в образе человеческом, чтобы показать путь спасения, путь вечного живота? Отчего же тогда такие странные и невероятные слова: как бы этот Адам не стал жить вечно?
И мы, друзи-братие,
Прибегнем к церкви,
Послушаем, братие,
Божия Писания.
Бог нас наказует
Щедрот Своих ради,
Чтобы мы не впали
В превечную муку.
Послал нас Господь Бог
На трудную землю. (*)
«Бог нас наказует щедрот Своих ради» ― вот премудрость.
То райское древо жизни, посаженное посреди рая, посажено Богом точно не для меня. Прострет руку свою и возмет от древа жизни и снест, и есть будет, пока не объестся, пока не лопнет, и вместо жизни соберёт себе погибель.
Господь рад был бы и в монастыре меня не держать, и сгущёнкой с шоколадом кормить, и всё, что угодно дать, но, ведь, дай мне, дураку, коробку сгущенки, наемся её, и захочется чего-нибудь посгущёнестее. А потом? Платить кто будет?
Беседовали после ужина с отцом С. по означенному месту книги Бытие.
02/15.03 ср. Иконы Божией Матери “Державная”.
Служба закончилась к обеду, к без 20-ти 12-ть.
Послеобеденное время и пространство переполнены делами: печи в храме, уборка в келии, наконец-то стирка.
Акафист Преподобным до Фоминой недели откладывается, потому что пост, а в акафисте: «Радуйтеся…» ― нельзя. (**) Зато после ужина о.Наместник устроил экзаменовку на знание тропаря и кондака им. Я провалился.
__________
(*) Плач Адама. Стихи духовные. М. 1991, с. 42.
(**) Примечание 2012 года. Конечно, это самое наивное объяснение того, почему во время Великого поста не принято читать акафисты. В акафистном «радуй(те)ся» вовсе нет приглашения к какому-либо радованию. Это греческое приветствие, которое по-русски вполне можно передать словом «здравствуй(те)». Но акафистная служба и вправду неуместна для Великого поста.
03/16.03 чт. Б/з. Свв. мучеников Евтропия, Клеоника, Василиска.
Вчерашний эпизод с проверкой знаний такую бурю переживаний вызвал, что до сих пор отойти не могу. Чего только не передумал, начиная с интонаций голоса о.наместника, и кончая, как водится, смыслом жизни.
От часов уклонился и уже в 10-ть приступил к топке печей.
Из жизнеописания мучеников узнал, что св. Иоанн Златоуст умер в Пицунде. За день до смерти к нему в видении явился мученик Василиск, погибший там, и известил о скорой кончине.
Андрюша подарил мне за ненадобностью книжку Бориса Ширяева «Неугасимая лампада». И там послесловие, прочитав которое нельзя не поморщиться: столько в нём претензий на интеллект и эрудицию. А ведь подобные статьи были во времена моей литературной юности образцом для подражания. Ну да ладно, что о том говорить.
Остался чистить картошку: что-то удержало от побега.
04/17.03 пт. Св. благоверного князя московского Даниила († 1303).
Похолодало до изморози на окнах церкви. Братский утренний молебен заканчивается уже во свете дня. Всю службу справили к обеду.
После обеда прогулялись с Андрюшей до магазина (сушки, конфетки, сахар). Со стороны кладбища смотрели на монастырь. Андрюша нашёл наш Преображенский собор могучим и изящным, я ― грациозным и величественным. Доро́гой пытались беседовать на тему: в каком всё же тонком равновесии добра – зла, красоты – безобразия, праведности – беззакония подвешен Творцом мiр. Впрочем, в таком сжато-философском виде это высказывание не трогает: ну, подвешен и подвешен, что теперь? Вот если целой книгой его расписать.
Панихида после повечерия. На ужине драники, варенье и опять экзаменовка.
06/19.03 вскр. Прп. Иова А́нзерского († 1720).
Сумрачно в погоде, сумрачно на душе. Во мне живут два совершенно разных человека: до обеда и после него. До обеда злой, раздражительный, а после куда что девается, само веселье и доброта. Вот как крутит лукавый, как хочет, так и крутит.
День тезоименитства о. Иова, дедушки Иова, как его называет братия. По этому случаю о.Наместник вручил ему большую просфору под всебратское пение: «Спаси, Христе Боже». «Многая лета» не пели, потому что многая лета монаху вроде бы и не к чему.
Отец З. за какой-то надобностью улетел в четверг в Архангельск.
Пол-3-го. Володя ушёл мыть церковь, Андрюха тоже куда-то ушёл.
Вечером на службе обычное великое повечерие заменено малым, п.ч. воскресенье.
07/20.03 пнд. Иконы Божией Матери «Споручница грешных».
Ушёл со службы сразу после исполненного послушания ― чтения канонов.
С печами провозился с 10-ти до 3-х без послеобеденного отдыха, потому что топил трапезно-наместнический корпус и храм, плюс загрузил дровами печи в братском корпусе на завтра.
Полуснег и капель почти во весь день.
Что тут подумалось: люди, жившие до пришествия Христа, называются «во тьме сидящими». Но почему? Ведь как-то они жили и оставались людьми, несмотря на незнание Христовой веры. И ты в пору своего детства говорил: «Как хорошо, что я не родился до 1917 года или в этой ужасной Америке». Тебя так учили, и ты этому охотно верил. Но та ситуация не напоминает ли тебе нынешнюю?
― Какую?
― А такую. Ведь ты не знаешь, что было до Христа, как же тебя может просвещать Его свет? Возглас священника: «Свет Христов просвещает всех» не подобен ли коммунистическому самообману?
― Ну ты даёшь! Я же могу видеть разницу на самом себе: до и после воцерковления.
― А первые коммунисты, по-твоему, не видели разницы? Однообразное течение жизни, а тут: даёшь земной рай ― коммунизм.
Накормим мы голодных
Напоим мы жаждых
Обуем мы босых...
(см. выше, всё тот же «Плач Адама»)
Разве не перемена: кто был никем, тот станет всем?
― Да что ты от меня хочешь? Я не желаю быть «всем», я хочу быть Христовым…
Оказывается, с утра была литургия (Преждеосвященных Даров, разумеется) ― так изволил настоятель. Вечером часы ― 3, 6, 9-й и великое повечерие.
Лёг сразу после ужина, в пол-10-го. Недомогаю.
08/21.03 вт.
На молебен не поднялся. Мог, конечно, пойти, но как после топить печи?
Насморк, сип в горле, костная ломота, славу Богу, небольшая.
И с вечерних служб отпросился у отца Г. Он распорядился о мёде, и Паша выдал баночку. Итак, болею, хотя уже надоело, хотя ещё и не очень.
Подумалось: вот пушкинский язык по прошествии 150-ти лет чудесно пребывает в живости и силе: то-то был поэт. Но есть пример 20-ти векового долголетия. Зримее, живее и глубже кто что написал? Глагола ей Иисус: же́но, что плачеши, кого ищещи; она же мня́щи, яко вертогра́дарь есть, глаго́ла Ему: господи, аще ты еси взял Его, пове́ждь ми, где еси положил Его, и аз возму Его. Глагола ей Иисус: Марие. Она же обра́щшися глагола Ему: Раввуни́, еже глаголется: учителю (Ин. 20:15-16). Ещё слёзы в глазах, а на лице ― счастье. Сейчас оно дойдёт до сердца, и она бросится к Нему. И отчётливо слышен этот из самой глубины женской груди выдох: «Раввуни́». Бархатно рассыпается «р», «а» переливается в «у», и радостно воссиявает «и».
Погода на улице ― сумрачная оттепель.
Я болел, а Андрюша мыл полы в коридоре. После мы беседовали. Потом он ушёл на службу, а я лежал, потом смотрел в окно, дожидаясь выхода братии из церкви. В сумерках выпал густой туман.
Чай пил с мёдом и с Вовой.
09/22.03 ср. Сорока Севастийских мучеников.
Болезнь продолжается. Служба была полиелейной, для меня же она была никакой. Сил хватило только на утренние молитвы.
Андрюша сходил в магазин: галеты, джем яблочный малороссийский (очень, кстати, хороший), и чай с пол-11-го до 11-ти.
Долго мы с Андрюшей недоумевали, почему так скоро (и года не проходит) надевают отцы подрясники на нас, только-только окрестившуюся зелень, круто определяя таким образом всю последующую жизнь человека. Ещё бы! Теперь, если он не останется в монастыре (а это поворот поворотов), то в мiру ему жизни не будет. Почему? Потому что, положим, человек не выдерживает, отступает в мiр. Что теперь? Да бесы с таким остервенением накинутся на беднягу, что ему нигде: ни в семье, ни на работе, ни во сне, ни во опьянении покоя не будет. «Ты что ли против нас вякал? Да мы отбивную из твоей психики сделаем». И сделают. Был подвижник, станет игрушкой заводной. Потому что подрясник, как покров Святаго Духа, снять его с себя, значит снять Божию защиту и благодать. Подрясник ― следующая ступенька начавшегося при крещении духовного преображения. Но что такое крещение? Андрюха, плесни ещё чайку. Спасибо. Позволю себе сравнить таинство крещения с проявлением фотографии. Человек носил в себе образ Божий неявно, как изображение на фотобумаге до проявления. Крещение же ― проявитель, который скрытые чёрные места выставляет чёрными, а белые показует белыми. До Крещения был человек ни то, ни сё. «Ни Богу свечка, ни чорту кочерга». Но, трижды плюнувши в сторону сатаны, неофит вызывает на себя огонь вражьего ополчения. Крещение ― вызов духам злобы, но одновременно ― покров Божией благодати. То же с подрясником. Принял его ― жди новых искушений, но ещё твёрже уповай на помощь Божию. Снял его ― искушений не убавилось, а помощи-то уже нету. Вот, думал, покрещу я маму. И возьмёт она на себя обязательства, которые не станет выполнять. Будет ли такое крещение на пользу? Креститься нужно обязательно ― во оставление грехов ― тут и разговору быть не может, но если после крещения не направишь своей жизни ко Христу, то тебя ждут большие неприятности. И подрясник надо обязательно, но при таком же «если». Если потом никогда и ни за что его не снимать.
«Отцы слишком хорошо о нас думают», ― глубоко вздохнул Андрюша.
Солнце после обеда ― альпийское. Сравниваю запросто, потому не знаю, какое оно, альпийское солнце.
У крыльца стоит совковая лопата, мокрая от растаявшего на ней снега.
Отец наместник улетел.
10/23.03 чт.
На сей раз отпустили меня после шестопсалмия. Спасибо Косте «трапе́зарю» (как его обозначает отец Г. в списках клиросных послушаний, поскольку есть другой Костя ― «алтарник»). Он подходит и говорит: «Могу почитать». Ну, что ж, «предлагают не отказывайся, сам не навязывайся» ― монастырская мудрость. И я отправился продолжать свою болезнь, и продолжил её ударным сном до 11-ти часов с лишком.
Сходил перед службой в библиотеку, которая у о.Наместника в кабинете. Взял журналы «Север», «Слово», посвящённые Соловкам, епархиальные ведомости. Зато потом пошёл Андрюша и каких только картинок не принёс: альбомы Крамского и Ге, виды города Архангельска и годовое собрание журнала «Наше наследие» за 1989 год. Этого богатства на год листать хватит.
Перед службой к ветру приплёлся мокрый снег.
Остался чистить картошку. Лёг в пол-12-го из-за «Нашего наследия».
11/24.03 пт. Святителей Софрония Иерусалимского и Евфимия Новгородского.
Ах, какое солнце уже в 9-ть часов, когда после канонов вышел со службы! Неужели весна? Обезумевшие воробьи носятся с воплями от карниза вниз и обратно вдоль стены братского корпуса, которая вся ослепительно озарена утренним солнцем.
Попалась на глаза статья «Неплюевское братство», подписанная А. Сенъ-Венсансъ. Братство, основанное Ник. Ник. Неплюевым, «фанатиком любви», «чудаком и бунтарём» где-то возле Янполя в Псковской земле, для ознакомления достаточно полно описано автором. Распорядок дня, условия жизни, работа, учёба, настоятели (Блюститель ― это сам Ник. Ник.). Вырисовывается такая идиллия, такая тишина, такая чистота и благолепие, что тоска берёт. Зачем, спрашивается, эти образцовость и чинность? Чтобы, как чистые немецкие коровы, съедающие столько-то и дающие молока столько-то, стать в конце концов наваристым бульоном в чьей-то хитрой кастрюльке?
Вечерняя служба с панихидой.
Отец З. вернулся из Архангельска, привёз родительские гостинцы для Андрюши.
12/25.03 субб. Б/з. Поминовение усопших.
Сегодня служили до без четверти 12-ть.
Серо. Тает. Снежная жижа по дороге в баню. Чистил картошку перед сном.
13/26.03 вскр. Святителя Григория Двоеслова († 604).
Двоеслов, значит «ведущий диалог». Поселковый самодеятельный хор на Литургии.
Пирог на обеде. Моросит снег, а окрест потихоньку тает.
Перевод стрелок. Было всебратское соборование.
Март. Весенняя свежесть морского воздуха. Похрустывает под ногами ледок. Тихо и светло преклонился день. Очень я люблю такие минуты. А вот и зна́мение в неделю Крестопоклонную подоспело ― северное сияние.
«Как будто занавес, а за ним кто ходит, и он колышется», ― восхищён воротившийся в 12-ом часу ночи Володя. «И всё над монастырём стоит». Это они от кладбища, от о. Иринарха ходили смотреть.
14/27.03 пнд. Празднование Фео́доровской иконе Божией Матери.
Солнце и полиелей. 9.30, пью чай и выдвигаюсь к печкам.
Почему Иисус Христос ничего не оставил написанного? А какая нужда и охота была писать Тому, Кто сказал о Себе: Аз есмь альфа и омега. Тому, Кто есть сама Жизнь от начала её и до конца, вернее, без конца, зачем писать о жизни?
Вчера один благочестивый прихожанин записывал на магнитофон наш братский утренний молебен. Мы старались петь получше, а он записывал. Дело, конечно, хозяйское, но что, спрашивается, делать с этой записью? Слушать? А зачем? Приходи на другой день в это же время и слушай, более того ― сам пой. Зачем же записывать? Всё. Спето ― прожито. Какой-то миллиметр на годовом кольце дерева нашей жизни произрос, надо жить дальше. А запись чего-либо превращает это что-то в самоцель, тогда как молебен наш и пение наше, равно как и жизнь наша, и всё в ней: мысли, чувства, переживания, перемещения, обеды, сны, встречи, разговоры, расставания ― есть всего лишь средства. К Богу или от Бога средства? Вот в чём вопрос!
Хорошо, конечно, записывать, чтобы усовершенствоваться в этих средствах (на том же магнитофоне услышать своё пение со стороны: что и как), и очень плохо, если запись становится самоцелью, если писательство становится самоцелью, если работа и жизнь становится самоцелью, потому что вся она тогда становится ― пустоцветом.
День исключительной солнечной активности: 21 градус на раскалённом термометре. А двухметровые снега как лежали, так и лежат.
ЧК (чистка картошки), и опять ночные беседы с соседями.
15/28.03 вт. Б/з. Святых мучеников Агапия и с ним семи.
А снилось мне сегодня, будто хоронят меня заживо. Даже не меня хоронят, я сам хоронюсь. Сам выбираю себе место могилы, приглашаю множество людей на поминки, но почему-то на них опаздываю и только прочитываю записки от ждавших и недождавшихся, сам иду на кладбище. Достойная камеры Бунюэля картина: в толпе народа идёт на кладбище покойник, держась за свой гроб.
Наши братские ряды поредели. Стоило вчера отцу Г. сказать, что всем необходимо быть на службе, как сегодня полсостава куда-то рассеялось.
А вот эта на электрических столбах табличка: две перекрещенных кости и череп с надписью: «Не влезай ― убьёт!» Что это, как не диверсия на Крест Христов? Сознательная, несознательная ― другой вопрос. Кому в голову придёт лезть на электрический столб? А кто полезет, тот читать ничего не станет. И неужели человека, решившегося лезть на столб, может остановить какая-то табличка? Она устроена для посмеяния над Распятием: столб ― крест, череп ― голова Адама, «не влезай – убьёт» ― злая ирония над возьми крест свой (Мф. 16:24).
Мыл пол в коридоре 2-го этажа: моя неделя.
Вечер на редкость тихий.
16/29.03 ср. Б/з. Свт. Серапиона, архиеп. Новгородского († 1516).
Вчера погода, как позавчера, т.е. солнце во всей красе. Сегодня уже обильный ветер со снегом.
Снилось, как хожу по гастроному в поисках сыра, но вспоминаю, что пост, и тут колокольчик дежурного ― подъём.
9.30. Пришёл по окончании утрени. Чаёк. И с тоской думаю, неужели и монастырская жизнь делает из человеков специалистов, подобных флюсу? Монах это профессия или как? Что делает монах, и чем он занят? Ведь это не специальность, и монастырь рабочим местом не назовёшь?
Горько расставаться с Пушкиным, а надо. Как со многими другими вещами, существующими на белом свете, но непотребными для монаха, женской красотой, например. Но что значит «надо»? Опять на мою голову это «надо». Кому надо? Само отвалится, если надо.
У нас, людей, одна на всех профессия ― житель, и одно рабочее место ― земля. Спит ли он, ест ли, растёт, идёт в школу, на работу, отдыхает и т.д. человек выполняет труд жизни и несёт службу благодарения Богу. Вот где стоит потрудиться, чтобы хорошую пенсию заработать. А монах? Чем занят монах? Жизнь живёт. Не она его проживает, но он её приносит, посвящает Богу.
Затопив печи, листаю «Наше наследие». Вот Розанов В. В. сравнивает пушкинское «Когда для смертнаго умолкнет шумный день…» с 50-м псалмом. Очень, конечно, наблюдателен писатель Розанов, но его суждения, точные и глубокие, мне неприятны. Тогда как Пушкин одухотворил жизненную прозаичность, Розанов и имя Божие сделал предметом литературных экзерсисов. Литература у Пушкина есть служение высшему, Розанов же её стащил вниз: нумизматика, тарелочки, табачок, геморройчик… Прости, Господи, нет сил удержаться от язвы.
«У Пушкина нет язвительности, ― пишет Розанов, ― язвительность ― разменная монета негодования». Пушкина он называет едой. Всё верно, слово оно и есть духовная пища. Но розановская верность земна́ и плотоядна, и слово у него именно что ́ яда. Томик Пушкина это ― меню, страница такая-то это ― блюдо такое-то.
Ну и ветрина, однако, на улице, с ног сшибает. И температура за какую-то пару часов с минуса перескочила на плюс. Порожный камень, до обеда обметаемый снегом, теперь мокр.
Розанов циник, стало быть? Нет, он ― литератор. А литература, развитие её есть освоение низких, «периферийных», по выражению Тынянова, жанров. Так, если верить Гаспарову, возник жанр романа. В таком же духе и Шкловский пишет о Розанове.
Розанов ― очередной шаг в массовизации, газетизации и попсовизации литературы. Что же я тогда хочу от него? От литературы вообще? Чтобы она знала своё место. Литература, знай своё место!
Белая скатерть, блюдца, самовар пыхтит, и Розанов о Пушкине.
― Вот вы знаете, у Пушкина, и та-та-та…
― Да, очень тонко вы, Василь Василич, подметили, очень верно.
― А не находите ли вы, что…
― Ха-ха, очень, очень умно.
― А вот это пирожное отведайте, голубчик.
― Спасибо, очень вкусно.
― А вот та сцена у Пушкина, помните…
― Да, она мила.
Милые люди, милейший разговор, чашка за чашкой. Что, спрашивается, ещё надо? Но растёт, растёт лютое негодование Маяковского. (*)
ЧК, и Коля заходил в гости.
__________
(*) Примечание 2012 года. Прошу простить жертве литературного образования эти и многие другие фамилии писателей, вылезающие в дневнике. Но, как видим, автор решительно изживал своё литературное прошлое. Поэтому «простим горячке юных лет...» Нет, довольно Пушкина, теперь только по Писанию и по Молитвослову: Господи, прости вольныя моя грехи и невольныя, ведомыя и неведомыя, яже от юности и от науки злы...
17/30.03 чт. Б/з. Святаго Алексия, человека Божия.
Опять зима. Опять метёт снег. 9.30. После утрени. Чаёк.
«При жизни забытых здесь, на земле, посещает с Небес Божия Матерь», ― говорит отец Г. и примеры приводит.
На земле памятники возводятся выдающимся, на Небесах же чествуются рядовые. Потому что выдающиеся уже здесь получили свою награду. А попробуй-ка всю жизнь в послушниках, всю жизнь в одной роте, на одной работе, в одной квартире и с одной женой. Вот подвиг, достойный увековечения. А «выдающиеся», так, нарост, чага на трудовом стволе.
Гениальность обыденна и невзрачна ― славный девиз писателя Честертона. А «выдающиеся»? Знаем мы их «гениальность», если не психопатия, то гомосексуализм. Снаружи ― блеск, внутри ― грязь и бесовщина.
После обеда ― весна.
Перед сном дочитал Памятную записку соловецких епископов. Что в ней удивляет, так это простота и доверчивость почти детские. С полнейшей откровенностью изложить и обосновать, что между Церковью и советским правительством, как «между положением и отрицанием, между “да” и “нет”», не может быть никакого внутреннего сближения и примирения, и ― и ожидать от этого правительства справедливости! Можно с разбойником говорить о справедливости, но не с советским правительством.
18/31.03 пт. Б/з. Святителя Кирилла, архиеп. Иерусалимского.
Служба моя, как обычно, до окончания чтения канонов, до 9.30-ти.
Погода как 27-го, как 28-го и как вчера после обеда, т.е. солнце. Но тает медленно. По ночам прихватывают морозцы. Изморозь на окнах церкви.
7-ой час вечера. Вместо службы мою коридорный пол. ЧК.
19.03/01.04 субб. Б/з. Поминовение усопших.
Солнце ― вчерашнее. Служба моя до 9.15-ти.
Чаёк и сладко вздремнул. Обед, баня, печи ― всё, как обычно.
На трапезе читали слово святого Ефрема Сирина о сорока Севастийских мучениках.
Что происходит? Почему из одинаковых с виду людей одни в мучениках, другие ― в мучителях, а потом оказывается так, что палач сам идёт плаху? Почему одной семьи братья вдруг оказываются врагами, и Каин убивает Авеля, хотя и тот и другой приносили свои жертвы Богу? Почему «коммунист» Савл ― и первоверховный апостол Павел? Почему так? Потому что мы растём.
Другую притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своём; Когда же люди спали, пришёл враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушёл; Когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Пришедши же рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоём? откуда же на нём плевелы? Он же сказал им: враг человек сделал это. А рабы сказали ему: хочешь ли, мы пойдём, выберем их? Но он сказал: нет, чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы; Оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою (Мф.13:24-30).
20.03/02.04 вскр. Б/з. Прп.Иоанна Лествичника. Глас осьмый.
Очередное безсолнечное воскресенье. Преподобному Иоанну устроилась беззнаковая служба (17-я кафизма на утрени), потому как через несколько дней ему особо ― полиелей.
Крестнаго хода, указанного в календаре, не было.
На проповеди отец Г. читал листки «Покаяние», где вместо авторства стоит: «По благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна».
О чём я горько думал? Ради чего и для кого осуществляется это производство, называемое литературой? Поэт поэтов Велимир Хлебников служил кому? чему? слову? Слову, обессоленному нравственно? То есть пустоте, прелести. Так выходит?
ЧК. Написал письма маме и В.
21.03/03.04 пнд. Б/з.
Искус, искусство, искус с тво. Искус с тво(рчеством).
Человек искушается, т.е. испытуется и познаётся творчеством. Возможность творить дана ему как испытание: зачем творить и для кого творить? Для Бога? Для себя? Но кто даст ответ? Грехопадения кто разумеет? (Пс. 18:13). Кто рискнёт разделить Его и себя? Или указать в чьём-либо творчестве: это от Бога, а это от лукавого?
Искусство есть данная Богом человеку возможность уподобиться Творцу. Да? Да.
Искусство музыкальное, искусство кулинарное, искусство художественного свиста, искусство голкипера, искусство игры на аккордеоне, искусство литературного перевода, искусство оратора.
В искусстве, т.е. в искушении творчеством, множество ступеней, которым нет числа, возводящих к «науке из наук и художеству из художеств» ― молитве. Конечно? Конечно.
Искусство составления кроссвордов, искусство вождения автомобиля, искусство быстрого счёта, искусство резьбы по дереву, искусство разведения аквариумных рыбок, искусство игры в бадминтон.
Но нет в искусстве противоречия Богу, оно скорее недоречие, недоразвитость. И в этой связи порадовало меня высказывание И. А. Ильина о духе и инстинкте. Зри: «Дух и инстинкт совсем не противоположны друг другу. Напротив: дух есть высшее естество инстинкта, а инстинкт есть элементарная, но органическая целесообразная сила самого духа. Раздвоение их, а тем более противоборство ― болезненно, опасно и совсем не соответствует великому замыслу Божию. /…/ «Волк» предоставит в распоряжение «ангела» всю свою инстинктивную силу. Он будет нести радостно своё служение, и глаза его не буду сверкать злобою. /…/ Инстинкт призван нести бремя мiра и служить осуществлению божественной ткани в пределах мiроздания. Он должен принять эту задачу свободной творить с радостным усердием. Ибо человеческий дух есть дух инстинкта; а человеческий инстинкт есть инстинкт духа». (И. А. Ильин. Путь к очевидности).
Погода: до обеда солнце ослепительное, с обеда ― пасмурно и снежок, а в 3-ем часу опять солнце. Так и живём.
Подозреваю, что Ильин при всей исключительности своей догадки (не развести, но соединить инстинкт и дух в те времена, когда Фрейдом, этим Дарвиным ХХ-го века, пропахли вся наука и культура ― это нужно было потрудиться душевно), так и не выходит из рамок пресловутой «целесообразности». Что значит «инстинкт призван нести бремя мiра и служить осуществлению божественной ткани в пределах мiроздания»? Не говоря уже о том, что делается заявление за весь инстинкт и за все пределы мiроздания (оставим смешки), Ильин указует инстинкту (а стало быть, и духу) цель ― «служить», и ставит ему задачу ― «нести». При этом инстинкт «должен принять эту задачу свободной…»
Фигура высшего словесного пилотажа. Смотрю, разинув рот, и понять ничего не могу, как это: он «должен» принять эту задачу «свободной»?
Эти извечные «что делать» и «куда идти». Сколько же можно цели целить и задачами озадачиваться? На большинство вопросов самый верный ответ ― многоточие. «Куда ж нам плыть?.........»
Дух, иде́же хощет, дышет, и глас его слы́шиши, но не веси, откуду приходит, и ка́мо идет… (Ин. 3:8). Все наши цели в двух главнейших заповедях Христовых ― о любви к Богу и ближнему. Чего ещё выдумывать?Жить надо проще, верно, Миша? С трудными вопросами бытия я всегда обращаюсь к Мише Рижскому:
― Какая наша задача, Михаил Александрович?
― Торчать, где воткнули.
22.03/04.04 вт. Б/з. Священномученика Василия, пресвитера Анкирского.
На утренний молебен шли по свежему снежку.
Солнце, что и говорить, чудодейственно веселит и красит жизнь.
Чего бы я желал навечно? Пейзаж: сосновый лес, но можно и рощицу, с широкой рекой. Пусть будет немножко домов, немножко людей, но ни в коем случае машин. На мне чистое бельё, и сам я омыт, шерстяное пальтишко, лёгкие ботинки. И солнышко, но не пекущее, а играющее, каким оно бывает в дни бабьего лета, наполняющее всё вокруг дышащим светом. И я гуляю. Без спешки, без цели, без ожидания, просто так. Вот чего бы я желал навечно.
Вчера на вечерне прозвучало: «блудница целомудренная и честна́я» в стихирах на «Господи, воззвах».
Интересна композиция картины И. Н. Крамского «Христос в пустыне» (1872). Фигура Христа ― половина на земле, половина в небе. «Весь бе в нижних, и вышних никакоже отступи Неизчетный». (*) Узел картины ― руки Христа. Они на линии горизонта, проходящей прямо посередине картины. Ровный тон земли, ровный тон неба, а на стыке их ― полоска красных закатных красок. Единообразие каменистой земли, такое же постоянство на светлом небе, и лишь на месте их встречи, там, где сомкнутые в скрещенных пальцах руки Господа ― беспокойство красок, неровность облаков.
ЧК немного, всего кастрюльку.
__________
(*) Акафист Иисусу Сладчайшему, икос 8.
23.03/05.04 ср. Предпразднство Благовещения.
Светать начинает (если ясная погода) как раз перед молебном, а темнеет где-то в пол-10-го.
Вернулся от службы к 9-ти: быстрые кафизмы и один канон Благовещению с трипеснцем.
Дщи Вавилоня окаянная, блажен и́же воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен, иже и́мет и разбие́ т младенцы твоя о камень (Пс. 136:9). Несомненно, здесь речь идёт о телекомпании «Останкино» и телевизорах.
Сравнивал портрет Полесовщика («этюд в простреленной шапке», как его называет сам Крамской, или «мужик с дубиной в лесу», как он назван в рецензии) с портретом М. Е. Салтыкова-Щедрина. Сходство весьма близкое. «Неутешное горе» скоро напомнило «Вдовушку» Федотова, а «Святочное гадание», не знаю, почему, его же «Игроков», а «Музыкант» ― «Анкор, ещё анкор», что уже совсем причудливая ассоциация.
Петербург от Пушкина до Достоевского. От ядрёного и краснощёкого Петербурга Пушкина (впрочем, у Пушкина всё ― мороз и солнце!): «Люблю, военная столица, Твоей твердыни дым и гром…» до болезненного, галлюцинаторного Петербурга Достоевского: «Мне сто раз среди этого тумана, задавалась странная, но навязчивая грёза: “А что как разлетится этот туман и уйдёт кверху, не уйдёт ли с ним вместе и весь этой гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото…?”».
И Петербурга «Физиологических очерков», самое название которых напоминает о больнице и нездоровье.
Мокрый снег при переходе из трапезной.
Вечером ― стояние Марии Египетской, т.е. покаянный канон св. Андрея Критского с чтением Жития этой святой.
24.03/06.04 чт.
Уже в пол-8-го свободен, поскольку службы после молебна начались чтением третьего часа, поскольку утреня и первый час были отслужена вчера.
Чай и совещание с Андрюшей: дадут ли мне отцы 4-ре часа в день для писательских занятий? Например, описать смерти Пушкина, Достоевского, Толстого. Кто как умер. Смерть как жизненный итог. В православном ключе, разумеется.
Туман мощнейший.
25.03/07.04 пт. Благовещение.
Скажу ли я, что праздник отозвался в моей душе? Я не только не услышал Гавриилова гласа, даже отдалённого, но и трапезе (рыба, рыбные котлеты, плюшки, мандарины и прочее) был не рад, и если бы не исключительный по солнечности и светлости день, то праздник вовсе бы прошёл стороной. А каково было Благовещение прошлого года! Мiрская моя жизнь, где ты?
Сегодня престольный праздник нашей надвратной Благовещенской церкви. И то, что над главными монастырскими воротами поставлена церковь в честь Благовещения, а на царских вратах, т.е. главных дверях в алтарь, как правило, пишется икона Благовещения ― нет ничего случайного. Все основные священнодействия связаны с ними: ектеньи диакон произносит перед царскими вратами, вход с Евангелием совершается через царские врата, Тело и Кровь Божии износятся царскими вратами. И Божия Матерь, так часто называемая в молитвословиях Дверью Небесной, никаким другим праздником не смогла бы лучше украсить алтарный вход, кроме как Своим Благовещением.
Пронизывающая Церковь символика ― как невидимые линии магнитного поля: ходишь сквозь них и не замечаешь. Но прочертившие их святые отцы были поистине поэтами самыми возвышенными.
26.03/08.04 субб. Суббота акафиста Пресвятой Богородице.
Вчера не топил, топлю сегодня, уйдя из церкви сразу после молебна.
Пожалуй, время писать пасхальные поздравления. «Спешу поделиться Пасхальной радостью Христова Воскресения! Медовый месяц моей монастырской жизни подошёл к концу. Любовная лодка неофитства разбилась о церковный быт. Кончились восторги, начались будни, «кастрюли и пелёнки» каждодневных служб. Можно привыкнуть ко всему: к подъёму в половине 6-го, к 8-ми месячной зиме, к 10-ти часовым постовым службам, но как привыкнуть к молитве? Когда молитва входит в привычку и «заводится», она перестаёт быть таковой», ― зачем-то пишу я в поздравительных письмах.
Утро славнейшее. Тихо, солнышко, птички.
Чистка картошки и допоздна письмопись.
27.03/09.04 вскр. Преставление Святейшего Патриарха Тихона (†1925).
Солнца, как повелось по воскресеньям, нет. Много причащалось детей, в основном, если не сказать все ― девчушки.
«В воскресный день пятой седмицы великого поста, неослабно побуждая верующих к истинному покаянию, коим достигается царствие Божие, Церковь притчею о богатом и Лазаре, изъясняемою в песнопениях, поучает, что царствие Божие есть не пища и питие, но правда и воздержание со святостью. Посему войдут в него те, кои от сокровищ своих влагают в руки нищих» (Прот. Дебольский Г.С. Дни Богослужения… 1887, с.114).
После запричастного стиха с клироса было прочитано Обращение Патриарха Тихона к «народным» (как в его обращении кавычки) комиссарам в связи с 1-ой годовщиной Октябрьской Революции. Вот так, по прошествии отведённого Богом времени, здесь, на Соловках, в месте ссылки, страданий и смерти русского священства вспоминаются поимённо и воскресают гонимые, и величается пастырь, и звучит его слово. А иначе и быть не могло.
Яко Господь любит суд, и не оставит преподобных Своих, во век сохранятся: беззаконницы же изжену́тся, и семя нечестивых потреби́тся. Праведницы же насле́дят землю, и вселятся во век века на ней (Пс. 36:28, 29). Но кто в народе беззаконники и кто праведники, когда истребляется весь народ?
Имя Тихон в переводе с греческого означает «счастье».
28.03/10.04 пнд. Б/з. Прпп. Илариона Нового и Стефана Триглийского.
9.15. Вернулся от чтения канонов преподобным.
В погоде слякотно и мерзко. Сверху снег с дождём, под ногами хлюпает, с крыш течёт. В пятницу натопил, до сих пор дурящая духота в келии. Спалось скверно.
Чистка картошки и резкий разговор Володи Мурманского с Андрюшей за ней.
29.03/11.04 вт.
Попрохладней, и потому без месива под ногами. Но серость ― вчерашняя.
Андрюша сегодня сосредоточенный, погружён в себя, и, придя со службы, вымыл пол в келии. Нарвался вчера на грубость, теперь молчит.
Сходили с ним в магазин за повидлом. Стирал. Перед отбоем погас свет во всём монастыре.
30.03/12.04 ср. Преподобного Иоанна Лествичника.
Подъём в 7-мь. Крестный ход, потому как один из семи престолов Спасо-Преображенского собора посвящён ему. Обед с плюшками.
С обеда и до темноты (может и дальше, но дальше я лёг спать) мокрый снег.
Прилетел о.Наместник.
31.03/13.04 чт. Б/з. Свт. Ионы, митрополита Московского († 1461).
За морозным (слегка) утром ― ясный солнечный день.
Вопрос: в чём измеряется серьёзность восприятия литературы читателем? Равно как и писания её писателем? Ответ: в килограммах. Чем серьёзнее воспринимается литература, тем сильнее она давит на голову.
Литература есть приём, искусство завитушек, подделка под жизнь. Талант писателя в том и состоит, чтобы оживить своё буквенное создание. Пишут многие, но не у всех это получается или получается как-то неестественно и натужно.
Не люблю я этих поэтов. Идти за плугом, пританцовывая и поя песни, что ж это за работа? Как-то так говорил Лев Толстой. Ну да, это совсем даже не работа. Кто спорит? Никто. И сам Лев Николаевич с этим не спорит. Зачем же он это написал? Ради образов: ручка ― плуг, лист бумаги ― пашня, и я босиком в рубахе и бороде. Позади борозда, черная земля, грачи, грачи… Правда, хорошо? Правда, хорошо. Только всё это остаётся всего лишь образом, картинкой, подделкой под жизнь. И одни в своих литературных образах рисуют плуг и пашню, другие ― сапоги и косоворотку, третьи что-то другое, но все они, первые, вторые и третьи играют каждый свою роль в шумной пьесе под названием «Литература». Поэтому с серьёзностью отвечать: «Не напрасный, не случайный…» на пушкинское: «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана…» ― это попросту говорить на разных языках.
Пушкин-писатель есть игра, вернее, выбери игру из его сочинений, и не будет Пушкина. Посему читать, разбирать и изучать его произведения можно должным образом, только подыгрывая ему. Или я не прав?
Пышно взбитые облака на синем небе.
Ещё полистал Мих. Мих. Розанова (1902-1989) в журнале «Север», и он (как писатель) мне решительно не понравился. Что это за выражения, что за тон? Г. Миллер о себе и парижских проститутках писал с меньшим героизмом, чем уже вызывает симпатию, а тут тема: концлагерь в монастыре, и читать неприятно. Впрочем, всё! Завязываю с критикой. Или сам бери и сочиняй, посмотрим тогда, что получится, или молчи.
Могу ли я осуждать человека и писателя пошлого? Никак. Ведь он дал мне понять, что такое пошлость. И зачем оспаривать глупца, если тот держит уровень глупости? Так спаси же, Господи, глупца и пошляка и сохрани их на многая лета Твоею благодатию.
__________
(*) Имеется в виду стихотворный ответ святителя Филарета (Дроздова) на известное пушкинское стихотворение.
Мартовские дополнения
1. Неверно сказать: «Он отошёл ко Господу…». Кто его спрашивает? Отошёл он, понимаешь ли… Господь пришёл за ним. А он, если и отходил куда, то при рождении. Отошёл, оторвался от Него.
2. Продолжение наблюдений над «чёт» и «нечет» в пользу первого:
а) полено, и то одно не горит: надо рядом обязательно второе.
б) тьфу единичное ― нечто такое, от чего остаётся только сплюнуть. Тьфу двойное, т.е. тьфу-тьфу ― куда как лучше первого варианта.
3. «Прогресс в историческом развитии человечества, его истоки, смысл и цель». Таково название статьи.
Прогресс в историческом развитии человечества, его истоки, смысл и цель, состоит в том, чтобы усвоить Свыше данное человечеству Откровение. Таково её единственное предложение.
4. В довесок к февральскому за № 6 дополнению.
Профессор Петров, говоря, что первое пришествие Спасителя на землю было обусловлено гибельным состоянием древнего мiра, невнимательно сам себя слушает, высказывая следующую замечательную мысль: «Каждый, кто внимательно читал Евангелие, не мог не быть поражён каким-то равнодушием, чтобы не сказать ― пренебрежением, какое в нём обнаруживается к общественной деятельности. /…/ Всё внимание Спасителя обращено почти исключительно на улучшение, усовершенствование личной природы человека, его внутреннего существа. Что же касается форм и характера общественного устройства, к которому мы должны стремиться, и вообще быта государственного и политического, то мы не находим в евангельском учении никаких положительных на этот счёт указаний. /…/ Спаситель не внушал народам ― как должны они устроить общественную жизнь свою, или какую избрать форму правления, а старался только облагородить и возвысить личную духовную натуру человека. Божественный Сердцеведец, ― Он знал, что единственный источник общественной, политической и всякой исторической жизни есть дух человека, и чем он совершеннее, тем совершеннее будет и всё, им созданное. /…/ Один только завет, один только недоступный идеал указывает людям Спаситель: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».
Какой вывод можно сделать из этих профессорских слов? Гибельное состояние древнего мiра если и было причиной Христова пришествия, то в самой незначительной мере. Это состояние было и будет гибельным во все времена. Дух человека, ради спасения которого пришёл Христос, не исправляется общественно, но только личностно. Общение Бога и человека не в коллективе совершается, но в душе. Так при чём здесь мiр?
Апрель
Добавить комментарий