С Федором Николаевичем меня связывают двадцать три года самого тесного, бок о бок общения. Именно так, на «вич», я всегда его называл, и такое, по имени-отчеству обращение ко всем другим людям привычкой закрепилось во мне благодаря Фёдору. Может, на этой почве мы с ним и сошлись, что я, как и он, предпочитаю именовать людей с добавлением отчества?
Такт и деликатность отличали Федора. Слова-то всё нерусские. Что ж, можно и нашими словами выразить такие его качества как вежливость, уступчивость, предупредительность. Были ли у него недруги? Не знаю. Насколько мне известно, он со всеми людьми легко находил точки душевного соприкосновения.
С Федором мы учились в одном вузе, но познакомились не в его стенах, а на квартире матушки Фотинии, или Светланы Владимировны, супруги отца Александра Козырева, нашей общей преподавательницы. Какого-то особого впечатления это знакомство на меня не произвело. Даже никакого не произвело, что объяснялось просто. Федор был тогда измучен разнорабочей деятельностью, чем-то вроде наполнения ящиков бутылками и перемещением их по цеху. Такой была производственная практика выпускника Литинститута в начале XXI века.
А через несколько лет после нашего знакомства случилось так, что нести службу мне было определено священноначалием в Наро-Фоминских пределах. При моём переезде из Красноярска встал вопрос с квартирой, и она появилась под Серпуховом, и появилась она там благодаря Федору и его семье. Этой истории не стоило бы касаться, если бы она не являла пример вмешательства духовных сил в нашу земную жизнь.
Знаете, что такое долевое строительство? Если нет, погуглите, как легко можно было остаться без денег и жилья тем, кто решались в нём участвовать в начале XXI века в Российской Федерации. Этот дом в Серпухове до сих пор стоит недостроенным (или достроенным?) до четвёртого этажа, и всякий раз, проезжая или проходя мимо него, я крещусь и благодарю Господа Бога и Федора Николаевича, что не купил квартиру в нём. Да, и Фёдора Николаевича благодарю, поскольку воспоминание о нём переключило моё внимание от этого только начавшегося строиться дома к другой девятиэтажке, стоящей за чертой города, но сдававшейся в эксплуатацию со дня на день, что и нужно было бездомному Федору. Сдача того дома, разумеется, затянулась на года́, но жить в нём несмотря на отсутствие воды, лифта и других приятных вещей, было можно, но об этой жизни лучше расскажут те, кто через неё прошёл: супруга Федора Николаевича и их сыновья.
Ну и где здесь проявление вышних сил? Так вот же оно. Договор о купле-продаже квартиры был оформлен необыкновенно быстро, на следующий день после её осмотра, 18 мая, в день памяти преподобного Варлаама Серпуховского. Судите сами, год выбирать квартиру, и купить её за несколько часов. Это ли не чудесное стечение обстоятельств, которое открылось мне задним числом, когда я пришёл в монастырь преподобного Варлаама, отстоящий от приобретённой квартиры в нескольких километрах. Это ли не промысел Божий, столь спасительно сказавшийся на мне, на Федоре и на его семье?
Не только эта история может быть названа удивительной, но и то, что никогда никаких идейных, политических, литературных, исторических и т.д. разногласий у нас с Федором не возникало. Полное единомыслие душ и телес. Это и вправду удивительно, если учесть принципиальность Федора, которая жила в нём, несмотря на всегдашнюю готовность уступить. Казак всё-таки, и шашка при ноге, но никаких горячих споров с ним я не припомню.
При вспоминании о Федоре нельзя не назвать его краеведческие труды. Много времени и сил он отдал истории Никольского храма в Дашковке и истории села Ясенки, в которых подвизался. В храме как активный прихожанин, а в селе как библиотекарь санатория, куда его устроил Александр Павлович Шушанников, помощник и покровитель Федора с усть-каменогорских времён и до самой его кончины в подольской больнице.
Осведомлённость Федора в исторических темах поражала. Он мог часами говорить и говорил о людях, связанных с названными местами, сведения о которых выкапывал в архивных копях. Но авторских книг, но выхода, но результата не было. Я объясняю это тем, что автору хотелось сделать всё в лучшем виде. Но так не бывает.
По причине дотошности и требовательности к себе не складывалась у него работа и по литературной специальности. За несколько лет до гибели он пытался устроиться в издательство Сретенского монастыря. Был назначен испытательный срок, дана проверочная работа, последовало одобрение его трудов и даже какая-то зарплата, но опять же: сроки, скорость, производительность решали всё, а их у Фёдора не хватало. Я помню, как после той провалившейся попытки он сказал, что завязал или покончил, или что-то в подобном роде нехорошее сделал с литературой.
В редакциях и издевательствах нужен результат на гора́, а углублённость в тему вовсе не требуется, даже наоборот, её отсутствие полезнее для производства. Федор так не мог. Он разрабатывал тонкости, его затягивали детали, но кому они нужны во время одноразовых мыслей, одноразовых слов, одноразовых чувств.
Но Дашковское кладбище он спас и сохранил от тех, кто никаких ценностей кроме денег не знает. Оно уже было лишено деревьев и обнесено забором, чтобы начать на его месте строительство торгово-развлекательного центра. Ничего не вышло. Сколько же усопших благодарят Фёдора за сохранённый покой и молят о нём Господа? От Фёдора Николаевича я услышал не ему принадлежащие, но им запомненные слова, что мы ничего не знаем о человеке, если не знаем ме́ста его захоронения. Точно. Могила ― место рождения человека в вечность, и не знать её, всё равно что не знать ме́ста его рождения. В документах, удостоверяющих личность, следующими после имени указываются дата и место рождения, и без них человек ― безроден. А в наших «свидетельствах» о воскресении местом рождения будет ― место захоронения.
Покончив со своей специальностью, Федор «пошёл в народ», и как при первой нашей встрече предстал работягой, так в последнем разговоре оказался разнорабочим Дашковского сельхозпредприятия. Очередное совпадение? За несколько дней до трагедии, мы встречались в той большевистской (Большевик ― название посёлка) квартире, о которой говорилось выше. Я удивляюсь, как он, «предпенс», как он себя называл, мог физически наравне работать с молодыми. Эту его работу я воспринимал как подвиг, как подвижничество. А он удивлялся и одновременно радовался сыну Николаю, который трудился вместе с ним на том же производстве.
Мы о многом говорили, как всегда. Гуляли в бору по неоднократно исхоженным тропам, ходили в сторону Оки по заливным дашковским полям. Он рассказывал о непростых взаимоотношениях с коллегами, то бишь мигрантами, а также о своих поездках, уже по возрасту бесплатных, к Владимирской иконе Божией Матери, у которой полюбил молиться, и о намерении уйти к зарубежникам, которые не присоединились к РПЦ, поскольку переживал очередной разлад своих идеалов с жизнью.
Нашёл бы Федор Николаевич успокоение своей душе в другой церковной организации? Сомневаюсь. Вернее, не сомневаюсь, что не нашёл бы. Но свой церковный дом он бы при этом покинул. В последнем нашем земном общении я говорил ему об этом, да он сам, я думаю, всё понимал. А через несколько дней позвонила Ася и сообщила о лежащем без сознания в больнице Фёдоре.
Нам неведомы причины, но если строить предположения, то они таковы, что дальнейшая земная жизнь, могло статься, не принесла бы Федору духовной пользы, если бы он отправился в очередные поиски. Поэтому Господь, поддерживая его прежние искания правды, от новых освободил.
Безпокойный Федор Николаевич. Его жизнь была идеализмом, но христианство это и есть идеализм. Христианство ― сумасшествие для мiра. Оно не вписывается в его законы. Его по правилам земной жизни не должно быть, потому что оно не нормально. Самим своим существованием христианство доказывает существование ирреального трансцендентного Бога, потому что оно ― не от мiра сего, и его без Божьего вспомоществования не могло бы быть. Вера во Христа существует на земле исключительно по воле Божией, потому что по земным понятиям верить во Христа ― невыгодно. Не принесла материальной выгоды земная жизнь рабу Божьему Феодору, поэтому я могу спокойно сказать, что его душа обрела вечный покой в обителях Господа нашего Iсуса Христа!
Добавить комментарий