Кому служу, тому и угожу
Что такое служить? На втором десятке лет священнического служения, я лишь начинаю понимать, что служить это значит принимать решения священноначалия так, словно они посланы тебе от руки Божией.
Весьма часто на вечернем Богослужении можно слышать эти стихи из книги Бытия. И оты́де Иаков от студенца́ клятвенного и иде в Харран, и обре́те место и у́спе тамо, за́йде бо солнце. И взя́ от ка́мения места того и положи в возглавие себе, и спа на месте оном. И сон ви́де: и се, ле́ствица утверждена на земли, ея́же глава досяза́ше до небес, и ангели Божии восхожда́ху и нисхожда́ху по ней: Господь же утвержда́шеся на ней и рече: Аз есмь Бог Авраама отца твоего и Бог Исаака, не бойся… (Быт. 28:10-13). В этих стихах святые отцы Церкви видят пророческое указание на Божию Матерь как одушевлённую лестницу, которой Бог сошёл к людям, потому положили читать их в качестве паримии [i] в Богородичные праздники.
Виденной во сне патриархом Иаковом лестницей, по которой ходят Ангелы, и на вершине которой ― Бог, можно также назвать служебную церковную иерархию. Беря начало на Небе, она спускается к земле, и всякий живущий в церкви человек имеет на этой лестнице своё местоположение. Именно церковь воспитала в русском человеке чувство, называемое по-гречески «иерархией», а в буквальном переводе на русский ― «священноначалием». Не просто начальства и подчинения, но именно священно-начальства и священно-подчинения. В романах Достоевского живёт штабс-капитан, который, когда в трактире зашёл разговор о Боге и о том, что Его нет, сказал: «Если Бога нет, то какой же я капитан?» И сказав сие, вышел.
Когда «Бога нет», кто из власть предержащих может сказать, что он ― капитан? Не капитан он, а пешка, неизвестно чьей рукой двигаемая. Нет, скажут, всё наоборот, пешка ― это когда над тобою чья-то рука висит, готовая тебя переставить, куда ей угодно, а капитан ― сам себе голова. От кого это я про зависимость как про беду слышу? От безбожников, ищущих только своего? Или от верующих людей? От верующих такого услышать невозможно, потому что всю свою жизнь они к тому только и стремятся, чтобы оказаться в руке Божией. Праведных души в руце́ Божией, и не прико́снется их мука (Прем. 3:1). А безбожники потому и называются негодяями, что для Божией руки не годятся.
Не помню, где я читал, что когда СССР был разрушен, то первый президент России удовлетворённо сказал: теперь над нами никого нет, очевидно, имея в виду другого первого (и последнего) президента СССР, так как Бога, Которому служил русский штабс-капитан XIX века, едва ли могли иметь в виду высокопоставленные партийные работники конца XX века. Фраза короткая, но очень показательная. Если стремление не иметь над собой никого двигало главными коммунистами, то как, выходит, переродилась партия, [ii] ставившая изначальной своей задачей бескорыстное служение коммунистической идее. Причём, служение «светлому будущему» должно было быть до такой степени беззаветным, что требовало от коммуниста принесения этому будущему в жертву всех своих дел, слов, мыслей, желаний, чувств. Но вот пришёл счастливый час ― наконец-то над нами никого нет. Где в этой фразе идеалы, где великодушие, где «ум, честь и совесть нашей эпохи»? Всё брошено и растоптано, всё на поверку оказалось враньём. Главным, оказывается, было ― быть главным.
Если таковым было перерождение партии, то каковым же тогда было перерождение руководимого ею народа? Но опять же, не о перерождении народном, а о народном покаянии правильнее было бы говорить, то есть о способности судить себя и свои поступки судом Божией правды.
Действия греха и покаяния ― несравнимы. Всякий совершенный грех, каким бы он ни был, можно назвать смертельной раной души. Убитую же грехом душу нельзя сделать более мертвой новыми грехами, как нельзя сильнее умертвить мертвеца. Зато капля покаяния способна оживить душу, и самую смерть пересилить. Поэтому, каким бы глубоким не было падение, Господь всегда готов простить и уврачевать, и дать силы к исправлению искренне кающемуся. Милости хощу, а не жертвы (Мф. 9:13). Эти слова Господа означают то, что явить Свою милость к нам, людям, для Него дороже и важнее всяких приносимых от нас жертвоприношений. Но как Ему эту милость явить, если её не просят? Как простить человека, который не желает быть прощёным?
Бывший советский народ, конечно, кается и просит Бога о помиловании, но, если возможно измерить покаяние по-социалистически в процентах, то его показатели составляют всего лишь 3 %. Именно такое количество людей, называющих себя православными, приступают регулярно к Церковным таинствам, или являются, как нынче говорят, практикующими, а не номинальными христианами. Какой же дух несут в себе оставшиеся не воцерковлёнными и не принесшие плодов покаяния 97 % бывших советских граждан? Российских инославных и иноверцев [iii] в счёт не берём, но только тех, кто должен был после разрушения СССР прийти в православный храм как в свой родной дом. Какой же дух несут они в себе?
Известную мысль о том, что народ имеет своим правителем того, кого он заслуживает, можно выразить иначе: правительство есть воплощение народного духа. Какого же духа воплощение можно увидеть в президентстве, которое пришло на смену коммунистическому секретарству? Исходя из фразы «теперь над нами никого нет», можно заключить, что президентство как форма правления выбросило из российской жизни то, что напоминало виденную во сне патриархом Иаковом лестницу, и что ещё хранилось в советской жизни ― принцип служения. Напоминало, конечно, не по сути, но по форме, поскольку коммунистическое служение совершалось антихристианскому духу. Но это ещё полбеды, что лукавому духу служили. Этот дух изгоняется из человека в таинствах Крещения, Покаяния, Причастия. Определение духа, вернее, духов, которым служили строители коммунизма, можно взять из чина Таинства Крещения. «Дух прелести, дух лукавства, дух идолослужения, и всякого лихоимства, дух лжи и всякия нечистоты, действуемыя по научению диаволю…» Священник, произнося эти слова, дует крестообразно на крещаемого, и говорит «изжени из него», т.е. исторгни и прогони «всякого лукавого и нечистого духа, сокрытого и гнездящегося в сердце его».
Беда в том, и это теперь с очевидностью ясно, что президентская форма правления отвергла служение. То есть с президентством служба как жизнеобразующий принцип была отвергнута советским народом. Если в 1917 году была отвергнута служба царю, то с выбором президента было попрано само служение. С принятием президентства на Руси окончилась в ней служба и началась работа, как и во всём цивилизованном мире. Променяв державу на супермаркет [iv], советский народ вошёл в мiровой рынок, вернее сказать, был туда выпущен, потому что товары не входят, но выпускаются, под новым брендом ― российский народ.
Выражение «российский народ» напоминает мне приснопамятное словосочетание «советский народ». Таких народов в природе нет, потому что, как прежде средой обитания «советского народа» были органы печати и прочие средства прочистки ушных раковин и мозгов, так и нынче «российского человека» можно встретить только в средствах массовой дезинформации. Но если прежде «советские кадры» ковались работниками идеологического фронта, то «российский народ» теперь усердно куют работники мiрового рынка, а это несравнимые по качеству и по количеству силы. Рынок это не выдуманная идеология, рынок это ― деньги.
От служения в рабство
Слово «работа» происходит от слова «раб». Господь, когда пытался объяснить иудеям, почему Он хочет от них не рабства закону, но веры в Него, сказал: раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно (Ин. 8:35). Так оно и есть, рабу нужна свобода, сын же свободен изначально. Цель раба получить за свою работу деньги, сыну же деньги не нужны.
Самый русский язык говорит о различии работы и служения лучше всяких объяснений, нужно только вслушаться в него. По-русски нельзя сказать «работать верой и правдой». [v] Верой и правдой можно только служить. [vi] Это выражение возникло среди людей верующих, поэтому паки и паки нельзя не обратиться к церковнославянскому языку. Например, к панихиде. «Просвети нас верою Тебе служа́щих [vii], и вечного огня исхити́». Опять же не сказано «заплати нам верою Тебе служа́щим», но «просвети», т.е. даруй то, чего мы заработать никогда не сможем, сколько бы мы Тебе не работали, потому что Свет Христов это ценность неземного порядка, которая не измеряется количеством работы. Это вещь, которую может иметь только сын, и не может иметь раб.
Рабу не нужен Свет, ему нужен заработок. Цель раба получить за свою работу деньги, эти разноцветные бумажки, якобы дарующие ему свободу. Но деньги не могут дать свободы, потому что, сколько бы денег у человека не было, он всё равно останется несвободен, все равно ему чего-то будет не хватать. Деньги это ― очередная бесовская прелесть, т.е. лесть, усиленная приставкой «пре-». Свобода не покупается работой и деньгами, свобода приобретается служением, служить же можно только верой. А раб не может служить, потому что у него другая психология.
Иудеи же, услышав эти Христовы слова, возмутились: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: сделаетесь свободными? (Ин. 8:33). Действительно, раб не может понять, что кроме веры ничто не может сделать его свободным. Он думает, что раз над ним никого нет, то он свободен. Но никогда такого не может быть, чтобы над человеком никого не было. Даже если некто когда-то станет выше всех, богаче всех и круче всех, станет царём всея земли, он стукнется головой о духовный мiр. Потому что материальными границами мiр не заканчивается, но над мiром телесным стоит мир душевный, а над душевным миром высится горний духовный мѵр [viii]. И если в пределах мiра и мира ты жил по-рабски, то в духовном мѵре ты подавно останешься рабом. Тем жалким рабом, который неукротимым своим стремлением, чтобы над ним никого не стояло, доказывает только то самое, что он по своей природе ― раб, а не сын.
Кондак Великого Четвертка заканчивается словами: «и неисправлен пребысть Иуда раб и льстец». Почему Иуда назван льстецом, а не просто лжецом или обманщиком? Потому что льстецы обманывают по-особому, с улыбкой и лобзанием Иуды. Но почему он назван рабом? И это при том, что всякий христиан также именует себя рабом Божиим [ix]? Читаем далее Евангелие от Иоанна. Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8:34). Итак, всякий, совершающий грех, есть раб греха, а творящий волю Божию есть раб Божий. Раб греха и раб Божий ― это прямо противоположные состояния. Вместо отвлечённых бесед о различии этих состояний обратимся к примерам из Евангелия, которые наглядно всё объясняют. Это пример жены, вспоминаемой Церковью во Святую и Великую Среду и пример её антипода Иуды, который вспоминается в Великий Четверток. Вернее сказать, вспоминается не Иуда, но его предательство.
Иуда раб и льстец
Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мѵра, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мѵра (Ин.12:3). Видя всё это, Иуда и даже некоторые из апостолов, подражая ему, вознегодовали: Для чего бы не продать это мроза триста динариев и не раздать нищим? (Ин. 12:5).
Мѵра нарда писти́ка многоценна ― как названо это мѵро в церковнославянском тексте. «Нарда», значит изготовленного из растения нарда, «многоценна», значит дорогого по цене, а вот слово «пистикис», что значит по-гречески «чистая, неподдельная» оставлено без перевода в обоих Евангелиях от Марка и Иоанна. Но почему нельзя было перевести слово «писти́ка», как это сделано в синодальном тексте, словом «чистого»? Может потому, чтобы, звуча по-гречески, оно могло напомнить о главном своём значении: «верная, вызывающая доверие»? Но почему я решил, что греческое слово могло что-то напомнить славянам? Рассуждаем очень просто. Если во время всеобщей советской грамотности многие знали латинское слово «кре́до», едва ли понимая подлинное его значение, то во времена всеобщей славянской грамотности, о которой свидетельствуют берестяные грамоты славян, они подавно должны были знать греческое слово «пистево», отлично понимая, что значит оно ― «верую», поскольку этим словом начинается изложение Символа веры. По-гречески «пистево», по-латыни «кредо» и по-славянски «верую». Короче говоря, если все советские граждане знали слово «кредит», то почему славяне не могли знать слова «писти́ка»?
Триста динариев это сколько? Один динарий, или пенязь, составлял дневной заработок подёнщика, как это явствует из причти о работниках в винограднике: и, договорившись с работниками по динарию на день, послал их в виноградник свой (Мф. 20:2). Выходит, что ни с чем несравнимую Мариину любовь Иуда оценил в 300 рабочих дней, или годовой заработок наёмного рабочего. Но дело здесь не в количестве трудодней, сколько бы их не было, 300 или 3000, дело в самой оценке душевного порыва в динариях. Всякий, отдавший нищим 300 динариев, не только сравняется в глазах Иуды с Марией, но окажется выше неё, потому что возливание мѵра для него ― безумие, пустая трата денег. Тогда как правильная и разумная любовь состоит для него в заботе о нищих.
Но в том и дело, что не о нищих переживает Иуда, а всё о тех же динариях. Если бы он заботился о нищих так же бескорыстно, как бескорыстно возливала на Господа мѵро Мария, то он бы восхитился ею, и её благородный поступок нашёл бы отклик в его душе точно так, как родственные звуки сливаются в согласии. Но вышел диссонанс, потому что душевные струны Марии и Иуды настроены по-разному, и благоухание Марииных мѵра и мира не только не вызывает в Иуде соуслаждения, но, напротив, раздражает его.
Потому-то простёртая в рабском унижении у ног Христовых жена красотой и величием своего духа обнаруживает внутреннее рабство «свободомыслящего» Иуды. Так раба [x] Христова является по сути свободной, а свободный ― рабом. Раба Божия Мария, повергающая себя на последнюю ступень внешнего уничижения, отирая власами своей головы ноги Христовы, возносится на недосягаемую духовную высоту и возводится в состояние благодатного удочерения Богу. А раб (но не Божий) Иуда, рассуждающий о целесообразном использовании мѵра, низводится в узилище духа, из которого невозможно вырваться ни искреннему чувству, ни искреннему слову.
Рядом с Христом всё людское принимает свой совершенный [xi] вид. Благородство духа становится ещё более благородным, а низость оказывается в самом низу. Мария безрассудным порывом служения возвышает себя до родства с Богом по благодати, а Иуда своей счётной работой отрекается от этого родства, дарованного всем людям через Сына Божия Господа нашего Иисуса Христа. Вот почему в кондаке Великого Четвертка Иуда назван рабом.
Если и проявит раб какое-либо великодушие, то оно тотчас будет пересчитано им в динариях или долларах. И любой свой благородный порыв он рассмотрит прежде всего с этой стороны: сколько же купюр вылетело из моего широкого жеста? Важно ещё то, чтобы как можно больше людей увидело этот жест ― вот суть Иудиного рабства. Бескорыстие для Иуд равно безумию.
Мне могут возразить, что Иуда оценил в 300 динариев не любовь, но мѵро. Он не сказал, что чувство Мариино может быть продано за 300 динариев, он сказал: для чего бы не продать это мѵро за триста динариев и не раздать нищим? (Ин. 12:5). И что плохого делает Иуда, проявляя заботу о нищих? Что тут отвечать? Приходится повторить, что не о нищих заботится Иуда и в качестве доказательства вновь цитировать Евангелие. Об истинных мотивах Иудиной «заботы» в Евангелии написано так. Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали (Ин. 12:6). Всё на самом деле просто. Иуда ― вор. Но вор это после, а прежде ― раб. Из рабства вышло воровство, потому что воровство это ― следствие, а причина его ― рабство души и духа.
Что делает раб, когда добивается своего ― становится главнее всех? Превращает других в таких же, как сам он, рабов. По логике вещей, хорошему рабу должны служить рабы худшие и ничтожные. Но худший раб это и есть лучший раб. Как это понять? Рабство, в отличие от положительного сыновства, есть величина отрицательная, и поэтому последний раб это ― главный раб. Мiр рабства ― опрокинутый мiр, в котором рабы тоже имеют лестницу, направленную не вверх, но вниз. Поэтому главного раба надо искать не на вершине, но в самом низу. И над тем, вернее под тем, который в самом низу, действительно, никого уже нет.
Однако, спустившись в разборе слова «служить» до дна, начнём с Божьей помощью выкарабкиваться. Другое слово меня интересовало в связи с причиной появления на свет этого сочинения, слово ― «писать». Итак, если место службы верующему человеку определяет Бог через священноначалие, то кто или что заставляет его браться за перо? Выше мы обращались к примерам Евангельских лиц и партийных работников. И те и другие принадлежат истории. Но если Евангельская история для христианина священна, то партийная история для него должна быть погана?
«Так, ― думает, наверное, читатель, ― анекдоты я уже слышал на этих страницах, теперь площадная брань полилась».
Это не брань, уважаемый читатель, это высокая латынь. Рaganus (лат.) ― 1) сельский, деревенский; 2) простой, неучёный; 3) языческий. Слово «поганый» ― редкий случай заимствования из латыни. Русский язык принял это слово в значении «языческий», «почитающий языческих богов» и новые слова от него образовал ― «поганец», «поганка», «погань». Факт того, что другие слова стали от него во множестве появляться на свет, говорит о том, что это самое что ни на есть латинское слово как родное было принято в славянской семье.
Хотя и была история строительства коммунизма моим народом историей его бесовского осквернения, коммуниста поганцем можно ли назвать? Я могу назвать коммуниста идолопоклонником и богоборцем, а написанную им в истории государства Российского страницу ― идолонеистовой, но поганой она для меня не может быть. Во-1-х, потому, что слово «поганый» означает в русском языке не просто языческий, но именно поганый. Загляните в словарь В. И. Даля, чтобы убедиться в этом. Во-2-х, множество благородных поступков совершали самые отъявленные коммунисты. И, в-3-х, вдохновенные слова одного из них я сейчас процитирую, но не для того, чтобы назвать правильными, а чтобы извлечь из них зерно, увы, опоганенное тёмным «светлым будущим» [xii]. Это слова М. А. Шолохова: «Мы пишем по велению сердца, а сердца наши принадлежат коммунистической партии». Почему эти слова коммунистического писателя находят отклик в моей душе? Попробую рассказать об этом, но прежде несколько слов о том, что худший в сравнении с коммунистом поганец это ― телезритель.
[i] Слово «паримѝя» означает по-гречески «поговорка, пословица, притча». В Новом Завете это слово встречается в 2 Пет. 2:22: Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи. В греческом тексте на месте слова «пословица» стоит слово «паримиа».
[ii] Правильнее всё же говорить не о перерождении партии, а о лживости духа, который эту партию вокруг себя собрал. Этот дух старательно себя скрывал, рядясь в правду, бескорыстие и прочие благородные одежды, но с годами одежды рвались, и, наконец, ложь открылась всем. Что же было сделано руководителями КПСС вместо единственно честного в такой ситуации поступка? Вместо искреннего признания своей вины перед Богом, перед церковью и народом ими была срочно найдена другая ложь ― общечеловеческие ценности.
[iii] Инославными называются христиане неправославные, например, католики, протестанты и прочие сектанты, в отличие от иноверных, которые не исповедают Христа Бога.
[iv] Вспоминается другой показательный эпизод из жизни первого президента России. Будучи в Америке, он пришёл в восторг от тамошних супермаркетов, и поклялся ввести их у себя в стране. И ввёл. И они были охотно приняты. Но какой ценой? Мировая держава была променяна на супермаркет, даже не на супермаркет, а на восточный базар. Впрочем, разницы между ними нет, поскольку «супермаркет» это и значит буквально «большой базар».
[v] Сказать так нельзя, но ведь работали же верой и правдой. «Работали за совесть» ― вот как это по-советски называлось. В перестройку многие предприятия закрывались, но люди месяцами работали без зарплаты. В каких америках и европах возможно такое, чтобы работали в долг, а чаще всего бесплатно? Разве эти примеры не свидетельствуют о том, что советский труженик оставался по духу высокоблагородным русским тружеником, который, прежде всего служил, а потом уже «пахал», «вкалывал», «ишачил»… Эти примеры говорят и об обратном, а именно о рабском отношении к труду западных людей, работающих, как наёмники, за достойную кормёжку. Высокоблагородным тружеником я бы назвал также русского крепостного крестьянина, который, когда встречал в океане судно работорговцев, везших живой товар в свободную Америку, то вешал американскую команду на реях. До того ему, служа́щему верой и правдой, была противна эта рабовладельческая мерзость, что он, как заразу, уничтожал её. И пусть сколько угодно твердят различные «историки» про «ужасы крепостного строя», про «торговлю крепостными», про их «рабский труд» на помещика, ― я им не поверю, потому что только свободный духом человек мог возмутиться видом пойманных, как зверей, и увозимых в неволю людей. Только благородный нрав мог восстать против этой низости, совершаемой «свободными» гражданами США, а по существу своему рабами, удравшими из-под власти английского короля, чтобы угнетать других.
[vi] Вспоминается пушкинское «служив отлично-благородно, долгами жил его отец…». Впрочем, это не пушкинская строка, но казённая формулировка тогдашних служебных аттестатов.
[vii] Помню, что при своём воцерковлении, происходившем в 30-летнем возрасте, когда за Богослужением я слышал это слово, то не мог примириться с его ударением на «а», потому что воспитывался с ударением на «у»: слу́жащий, военнослу́жащий, обслу́живающий, тогда как в церкви приглашали молиться «о всех служа́щих». Мне кажется, что ударение на «а» подчёркивает в слове «служа́щий» смысл служения Богу. И этот смысл до того ненавистен лукавому, что он переменил ударение на «у», чтобы, звуча в повседневной речи, это слово не резало бы его кривое ухо. Он и ударение «слуги́ Его» (Пс. 103:4) хотел бы поменять на «слу́ги», но опытные чтецы-псаломщики поправляют молодых чтецов, постоянно делающих ошибку в произношении этого слова.
[viii] Две буквы дореволюционной русской орфографии различали мир-материю и мир-состояние. Первый «мир» писался через «и-десятеричную» (мiр), а второй через «и-осмеричную» (мир). Можно предложить третий вариант написания, третий мир, написанный через «и-ижицу» ― мѵр. Итак, три ступеньки: мiр, мир и мѵр. Мiрное, или мiрско́е состояние земного счастья. Чуть выше него душевный покой ― мир. И много выше их обоих ― мѵрное пространство Небесного блаженства.
[ix] Папа Римский по чрезвычайной своей застенчивости именует себя даже рабом рабов Божиих, servus servorum Dei, что, конечно, говорит, не об избытке его скромности, а о её недостатке.
[x] Раб (м.р.) ― раба́ (ж.р.), инок (м.р.) ― и́нока (ж.р.), внук (м.р.) ― вну́ка (ж.р). Так образовывается женский род слов в церковнославянском языке. Тогда как «рабыня», «инокиня» и «внучка» ― это новозавитые слова с кудряшками разных суффиксов.
[xi] Русское слово «совершенный» имеет два значения: 1) полный, законченный (от глагола «совершать») и 2) «превосходный». Но что значит это слово в церковнославянском языке, например, в постоянно произносимой в церкви ектенье: «Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна у Господа просим»? Только ли законченного и благополучно прожитого дня просим мы у Господа? Или ещё и совершенного, т.е. превосходного дня? Но в каком смысле день может быть превосходным? Этому смыслу научает нас Господь: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5:48).
[xii] Интересно заметить, что коммунистическое будущее названо «светлым». Не прекрасным, не счастливым, не добрым, но именно светлым. Мне кажется, что лукавый назвал выдуманное им будущее «светлым» из обезьяньей своей повадки. Не имея силы творить, он зубоскалит и веселит себя пародиями. Назвав будущее «светлым», лукавый хотел осмеять Божественный Свет, который зовётся Нетленным, Фаворским, Присносущным, Нетварным… Этим Светом пронизаны церковные тексты. Этим Светом струятся песнопения Пасхальной седмицы, которая так и зовётся ― Светлой.
Добавить комментарий