Зачем это соблазнительное сочетание образа пророка Давида [i] и стихов поэта Пушкина? Затем, чтобы продолжить сравнение художественной литературы и Священного Писания. Или оно тоже соблазнительно? Или их тоже нельзя ставить рядом? А почему нельзя? По-моему, можно, если уточнить, с какой целью это делаешь? Я, например, сравниваю, чтобы самому убедиться и других убедить, что они различны, как небо и земля.
Другие писатели делали это с другой целью ― для замены Священного Писания литературой. Сказал же один из них, Аполлон Григорьев, что Пушкин ― наше всё [ii]. И если Пушкин для них всё, значит, Священным Писанием для них является литература Пушкина. Вот и писатель Розанов, которого священномученик Гермоген (Долганов) назвал хулиганом и забулдыгой в сфере религиозной мысли, сравнивая стихотворение Пушкина «Воспоминание» с пятидесятым Псалмом, говорил, что первое «так же велико, оглушительно и религиозно», как второе, что в нём «такая же правда».
Это, конечно, неправда, что в «Воспоминании» такая же правда, как в 50-м Псалме. Зато верно замечено, что стихотворение ― оглушительно. [iii] Да, оно оглушает читателей искусными рифмами и ритмами, [iv] как оглушает ими барабанная музыка своих слушателей. Но что касается смысла, то никакого сравнения между стихом и псалмом быть не может. По смыслу они рядом не стояли. Мысли, высказанные Пушкиным в «Воспоминании», не религиозны. Впрочем, можно назвать это стихотворение религиозным, вслед за Розановым, если под религией понимать общение не только с Богом, но и с бесом.
Обратимся к процитированной строке Пушкина. Её тоже, как кажется, можно назвать религиозной, даже очень религиозной, потому что поэт делает внушение своей музе ― слушайся Бога. Но откроем Псалтырь. Есть ли в ней что-либо подобное? Велит ли пророк Давид своей музе слушаться Бога? Ничего подобного мы в Псалтыри не найдем, потому что таких слов псалмопевец не мог изречь в принципе, потому что «музой» [v] пророка Давида является Сам Бог.
Господи устне мои отверзеши, уста моя возвестят хвалу Твою (Пс. 50:17). Вдохновенная песнь пророка целиком зависит от Бога. Он даже уст своих открыть не в силах, если их не откроет Бог. Какая разница между устами и устнами? [vi] В Септуагинте два разных слова: τα χείλη и το στόμα. В синодальном переводе в том и другом случае ― «уста»: Господи! отверзи уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою. Мы опять видим простоту синодального перевода, которая хуже воровства. Священное Писание требует не упрощения понимания, но глубины погружения в смысл сказанного. Синодальный перевод такой глубины лишает читателей.
Другие стихи Псалтыри можно вспомнить, чтобы убедиться, что «муза» пророка не мыслит себя без Бога. Веровах, темже возглаголах: аз же смирихся зело (Пс. 115:1). Верует пророк Богу и потому говорит. Другой стих: вы́ну хвала Его во устах моих (Пс. 33:2). Вы́ну, значит всегда, то есть других занятий кроме хвалы Бога «муза» пророка не знает. Эти примеры говорят о том, что самостоятельного существования пророческая «муза» не имеет, тогда как творчество поэта Пушкина автономно. В самом деле, если он велит своей музе слушаться Бога, значит она может и без послушания Богу свои песни петь.
В черновиках стихотворения «Я памятник воздвиг себе нерукотворный» имеются другие варианты этой строки. «Призванью своему о Муза, ― будь послушна». Что значит «призванью своему»? Муза сама себя призвала? Это интересно. Самозванная Муза? Был ещё вариант: «Святому жребию о Муза будь послушна». А эта строка Пушкина «в духе и силе» Белинского, говорившего о святом призвании писателей, для которых, цитирую: «писать и жить, жить и писать одно и то же, которые уничтожаются вне искусства, /…/ которые до последнего вздоха остаются верными своему святому призванию (выделено мной. ― Г.С.)». Вот до чего договорился критик ― до святости писательского призвания. Сами писатели не святые, но призвание-то у них святое. Впрочем, советская власть и самих писателей, а в числе их и Белинского, сделает святыми, вернее сказать, несвятыми святыми. Вот и у пушкинской Музы жребий ― святой.
Почему Пушкин так почтительно относится к своей музе? Я думаю, потому, что он воспринимал своё творчество как служенье. Помните? «Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон, в заботах суетного света он малодушно погружен, молчит его святая лира…». Однако напрасно философ Ильин наводит тень на плетень, а попросту говоря, врёт (простите, если оскорбил чьи-либо религиозные чувства этим словом), утверждая, что Пушкин говорит «поэтически преувеличенно», «аллегорически», «условно», что на самом деле его призывал не Аполлон, а Бог, и что вдохновение Пушкина «исходило от Бога» и т.д. Подробнее о словоблудии Ильина в статье «Философ в законе».
Служил ли Пушкин своим творчеством Христу? В качестве доказательства такого служенья приводят эту строку «веленью Божию, о муза, будь послушна», и я удивляюсь таким доказательствам. Велел ли Христос писать стихи? Нет. Он велел жить по заповедям Божиим. Есть ли в числе заповедей стихотворчество? Нет. Тогда почему Пушкин решил, что Бог должен что-то повелевать его музе? Причём, так убедительно и красиво об этом говорит, словно менеджер, которому необходимо продать свой товар, что поневоле соглашаешься, что без стихов спастись невозможно, а без его стихов тем более, потому что его муза верна Богу. Но требует ли Бог верности от муз, или девяти дочерей Зевса (Терпсихора, Мельпомена, Талия, Клио и т.д.), олицетворяющих девять сторон художественной деятельности человека? Говорит ли Бог, что писать стихи надо так-то и так-то, плясать надо так, а не эдак, сочинять музыку такую, а не сякую? Нет. Ничего этого Он не говорит, потому что Он попустил (слышите? всего лишь попустил) существование этих муз, чтобы они искушали верных, как в своё время Бог попустил израильтянам быть искушаемым от иноплеменных народов в земле обетованной.
Ответ на вопрос, почему Христос попускает быть светскому искусству, а не запрещает его самым решительным образом, как это было в ветхозаветные времена, когда творение кумиров преследовалось по закону вплоть до побиения камнями, можно найти в том же Ветхом Завете. Во времена Судей, когда иудеи вошли в землю обетованную, завоевали и заселили бо́льшую её часть, воспылал гнев Господень на Израиля, и сказал Он: за то, что народ сей преступает завет Мой, который Я поставил с отцами их, и не слушает гласа Моего, и Я не стану уже изгонять от них ни одного из тех народов, которых оставил Иисус, [сын Навин, на земле,] когда умирал, — чтобы искушать ими Израиля: станут ли они держаться пути Господня и ходить по нему, как держались отцы их, или нет? И оставил Господь народы сии и не изгнал их вскоре и не предал их в руки Иисуса (Суд. 2:20-23). Подробнее об этом в статье «Искусство в жизни православного христианина».
Почему же Пушкин решил, что Бог должен что-то повелевать его музе? Потому что был прельщён ею. Веленья Божии установлены не для вдохновенья, а для людей, и Христовы веленья для поэтов ничем не отличаются от велений любому другому человеку: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим /…/, возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22:37, 39). А если по-новозаветному ― всем сердцем ― не получается, то хотя бы по-ветхозаветному ― раз в неделю возлюби Бога: помни день субботний, чтобы святить его (Исх. 20:8). Веленье Божие поэту ― жить по-христиански. При чём тут муза и стихи? Что скажем в итоге? Строка «веленью Божию, о муза, будь послушна» есть прелесть, «чистейшей прелести чистейший образец».
[i] Не дерзнул взять для украшения статьи иконописный образ пророка Давида из числа тех, что встречаются в храмах или на иконах. Взял фото бронзового образа ― памятник в Иерусалиме. Оказываете, это наш, советский, простите, российский памятник. Ну а кто ещё поставит памятник пророку в Иерусалиме? Местные жители не поставят, потому что для них такой памятник ― идол. Видимо потому долго искали место, куда бы его пристроить, как об этом сказал советник мэра Иерусалима по архитектуре Давид Сусанна. «Выступая перед собравшимся, Давид Сусанна, сказал, что не просто было найти место для установки памятника. Оно было найдено и утверждено благодаря содействию Мэра Иерусалима Ури Луполянски. «Эта площадь (судя по фото, это не площадь, а узкая улочка. ― Г.С.) почитается всеми тремя мировыми религиями», ― сказал архитектор. Кроме этого, установка памятника была согласовано с религиозной общиной Иерусалима».
https://pravoslavie.ru/27857.html
Тут прот. Андрей Ткачёв остроумит и резвится по поводу Микеланджело.
https://tsargrad.tv/articles/pochemu-statue-davida-ne-mesto-v-ierusalime_94199
Ну, а «в духе и силе» архиеп. Никона (Рождественского) слабо́ сказать о памятниках? О том, что их установка не православный обычай.
[ii] «А Пушкин ― наше всё: Пушкин представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что останется нашим душевным», ― написал А. Григорьев в 1859 году. Достоевский не только вторил ему, но поднял градус почитания Пушкина до точки кипения, называя его, вслед за Гоголем, чрезвычайным явлением не только душевного, но и духовного порядка: «Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа, сказал Гоголь. Прибавлю от себя: и пророческое. Да, в появлении его заключается для всех нас, русских, нечто бесспорно пророческое» (1880). Пророком провозгласил поэта Пушкина романист Достоевский. Что ж, пророк пророка видит издалёка.
[iii] «Оглушённый поэзией Пушкина». Неплохое название для статьи о творчестве В. В. Розанова. Оглушённый умственно, духовно, нравственно и морально.
[iv] О новаторских ритмах своей музы как об одной из её заслуг Пушкин не преминул упомянуть в стихотворении «Я памятник воздвиг себе нерукотворный». Правда, эти упоминания остались в черновиках, где есть такие строки: «И долго буду тем любезен я народу, что звуки новые для песен я обрел». Другой вариант: «что в русском языке музыку я обрел». Ещё вариант: «что звуки новые обрел я в языке».
https://ru.wikisource.org/wiki/Я_памятник_себе_воздвиг_нерукотворный_(Пушкин)#cite_note-12
[v] Прошу прощения за именование Святого Духа «музой» пророка Давида, но я потому и беру это слово в кавычки, чтобы показать нелепость сравнения. Вообще-то музы ― это «богини в древнегреческой мифологии, дочери бога Зевса и титаниды Мнемосины, либо дочери богини Гармонии, покровительницы искусств и наук» (Википедия).
[vi] Подробнее об этом в «Православном словопыте».
Добавить комментарий