В Зосимину пустынь
(неоконченный роман со стихами Священного Писания) [i]
Земную жизнь пройдя до середины,
я из лесу вышел.
Был сильный мороз.
ГЛАВА 1
Психофилологические заметки для прихожан среднего церковного возраста
Если я до сих пор не решался писать о преподобных Зосиме и Василиске Сибирских, то потому, что составлять о них некий историко-архивный очерк, значило бы повторять написанное в известных книгах, [ii] приступать же к старцам с подветренной общему взгляду стороны, и всматриваться в их сокровенную внутреннюю жизнь, было для меня не по силам.
Написал «было», как будто сейчас это стало возможно. Нет, как была, так и остаётся для меня эта задача ― не по сеньке шапкой. И в таком положении, когда исторических картин писать не хочется, а духовных не можется, остаётся средняя литературно-психологическая стезя. Приглашаю читателя пройти по ней вместе со мной, собирая по сторонам, как собирают, например, грибы, заметки, которые так и назовём психологическими.
Любопытный факт, что название готовившейся к изданию, но так и не изданной в 40-х годах XIX века корректуры о действиях сердечной молитвы старца Василиска, начиналось этим словом: «Психология. Повествование ученика о старце Василиске, бывшем в Сибирской пустыне». Почему в разряд психологии попали описания молитвенных действий? Слово ли «психология» имело тогда особый, отличный от нынешнего смысл? Или не вмещались эти описания в тогдашнюю «духовность»? Не будем пока искать ответов, просто заметим эту мелкую, но весьма характерную черту на физиономии той эпохи.
«Психи» по-гречески ― душа. И хотя Апостол Иаков низвёл то, что исходит из людских душ до крайней степени презрения, поставив в один ряд с земным и бесовским, написав в своём Послании, что это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская (Иак. 3:15), не смутимся этой мудрости, но, определив своей задачей освобождение от неё, обратившись в сторону земного, и стараясь как можно реже смотреть в сторону бесовского, перекрестясь и благословясь, двинемся в наш психофилологический путь, долгий ли, короткий ли ― как Бог даст.
Что остаётся делать нам, душевным людям, прописанным апостолом Иаковым через запятую с земными и бесовскими? Не думать, не писать, не говорить? Но может ли так жить словесное создание? Мы бы и рады сподобиться духовной премудрости, которая свыше и которая, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна (Иак. 3:17), но прежде необходимо с душевной мудростью разобраться. Поэтому оставим духовным возвещать о духовном, а земные поговорят о земном. У кого, что болит, тот о том и говорит.
Начальная фраза этих заметок «если я до сих пор не решался писать…» намекает на некий долг, которого автор до сих пор не мог вернуть, но теперь, собравшись с силами, возвращает. Словно кто-то понуждал его писать, а он никак не решался. Если читателю интересно узнать, как и почему возник этот долг, то вот ему первая психологическая заметка.
Огненная миссия
Всякий верующий человек не мог не задавать себе вопроса, почему в течение своей жизни он оказывается в том или ином месте, в той или иной ситуации? Для чего Бог определил ему быть именно здесь? Какого невыученного урока Он от него спрашивает или чему новому хочет научить? Удивительное правило о преподаваемом Богом учении можно прочесть в Евангелии от Матфея. А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому (Мф. 10:14, 15).
Странное дело. За что наказывать человека и целый город, если он не хочет слушать слов Божиих? Не личное ли это право каждого ― слушать, кого он хочет слушать, и не слушать, кого он не хочет? Вот, китайские города, например, вместе с индийскими не захотели слушать Евангельскую проповедь, когда она была им возвещаема, неужели им за это на Страшном Суде будет хуже, чем Содому и Гоморре? [iii]
Тут невольно задумаешься. А, может, лучше было не проповедовать им Евангелия, чем услышавших и непринявших, подвергнуть содомскому наказанию? Может, лучше было оставить их в счастливом неведении, чем обречь на огненную грозу? Но как можно не проповедовать? Как можно призывать Того, в Кого не уверовали? как веровать в Того, о Ком не слыхали? как слышать без проповедующего? (Рим. 10:14). Как быть спасёнными без проповеди? Ну а если её не примут? Если не примут ― будут сожжены огнём Божиим.
Я потому начал эту заметку со слов о житейских ситуациях, что желал сказать, что прежде, чем возвещать человеку Небесное спасение, от него нужно спросить, а научился ли он земному спасению? Прежде, чем учить его жизни вечной, нужно спросить, а задумывался ли он о жизни временной? Прежде чем вести человека по небезопасному пути в рай, нужно убедиться, а умеет ли он вообще ходить? Прежде чем учить человека веровать Слову Божьему, нужно, чтобы он умел верить в промысел Божий. Прежде развития слуха духовного, нужно чтобы он имел ухо душевное. Прежде возвещения человеку богооткровенных истин православия, нужно, чтобы он научился видеть в своих житейских ситуациях, посылаемых ему от Господа ― апостолов.
Слово «апостолос» в переводе с греческого означает «посланник». Поэтому, если мы назовём посланный от Господа жизненный случай апостолом со строчной буквы (в отличие от Апостола с буквы большой), то, думаю, не погрешим против благочестия. И вообще, уважаемый читатель, не нужно думать, что слово Божие имеет только одну форму ― параллелепипед книги Библии. Всякая жизненная ситуация есть слово Божие, всякий эпизод в жизни человека есть страница преподанного ему свыше урока, который он должен прочитать и усвоить. Поэтому размышление человека над жизнью является по сути постижением Божиих глаголов, изреченных ему. И, стало быть, неразмышление о них есть неслушание посланных ему от Господа житейских ситуаций-апостолов.
Риск подвергнуть огненному наказанию непринявших Евангельскую проповедь многократно уменьшится, если вести проповедь с разведкой. То есть не без разбора возвещать Евангелие направо и налево, но предварительно узнав, каковы слушатели? Способны ли они слышать (ср. Евр. 5:11)? Потому что, если человеку никогда в голову не приходила мысль о смысле жизни, о том, зачем она ему дана, то возвещать ему Евангелие, не значит ли собирать на его голову камык горящ (Лк. 17:29)? Не значит ли готовить его к сожжению?
Впрочем, я увлёкся. Конечно, не к погибели, но к вечной жизни и к райскому блаженству готовит Евангельская проповедь всех слушающих её. Но вновь читаю: а если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому (Мф. 10:14, 15), и вновь недоумеваю, но уже иначе. Не может же быть так, чтобы Бог заставлял? «Невольник ― не богомольник», ― говорит русская пословица. «Насильно мил не будешь», ― вторит ей другая. И где та безграничная Божия любовь, ради которой мiр был поставлен и стоит до сих пор? Или эта любовь всё же имеет предел и не вмещает в себя тех, кто не хочет её слушать? И что значит: слушать? Можно ведь всё слушать и ничего не слышать.
По человеческому рассуждению должен быть наказан тот, кто послушал и не исполнил, принял и не совершил, а кто изначально не захотел ни принимать, ни слушать, тот может быть отпущен на все четыре стороны? Но это по человеческому рассуждению, а по Божьему слову всё наоборот. Всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке (Мф. 7:26). То есть послушавшего и не сделавшего ждёт всего лишь разрушенный дом ― и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое. (Мф. 7:27). А не слушавшего ждёт наказание страшнее содомского, см. Мф. 10:14, 15. И тут уже полное недоумение овладевает мной.
Две причины для такой «несправедливой» разницы наказаний видятся моему скудному уму. Во-1-х, самое вслушивание в слово Божие, вникание в него, даже пословичное из уха в ухо перелетание есть труд. Любой же труд, пусть самый ничтожный, не может остаться без награды. Господь, по слову святителя Иоанна Златоуста, и намерение целует. Вот поэтому через одно только слушание слова Божия строится человеком дом спасения, но строится на песке, если услышанное не подкрепляется делом. А во-2-х, слово Божие не сыплется без разбора лиц и не даётся для всех одинаковым. Всякое Божие действие на человека, т.е. ту или иную ситуацию, в которой он оказывается, можно назвать штучным товаром, сделанным именно для него. Для пояснения этой мысли приведу слышанный мною от одного афонского паломника анекдот, граничащий с притчей. Слово «анекдот» не оскорбит читательского слуха, если взять его в первоначальном греческом значении ―
Незаписанная история
Когда у пассажирского самолёта отказали двигатели, и он начал падать, один человек воскликнул в сердце своём: «Господи! Я заслужил этой смерти, но неповинные за что со мной погибнут?» И получил ответ: «Я собирал вас всех на этот самолет десять лет».
Из последних слов этой истории можно подумать, что Господь десят лет готовил этих людей к наказанию. Но не к наказанию Он их готовил, да не будет, а, наоборот, десять [iv] лет уводил от рокового самолёта, посылая разнообразные внушения и подсказки. А если в притче сказано: «Я собирал вас всех на этот самолет десять лет» ― то это только ради приточной [v] краткости. На самом деле Господь старался об обратном: как можно дольше не собрать всех их вместе на одном самолёте, десять лет откладывал этот рейс. И если все Его слова и действия остались неуслышанными, и никто из тех пассажиров не покаялся, не задумался и не переменился за десять лет, то выходит, что Божий приговор ― отказ двигателей ― можно назвать окончательным и обжалованию не подлежащим. Но если бы (и в этом «если бы» я нисколько не сомневаюсь) все до единого [vi] пассажиры, как тот грешник, вспомнили бы свою вину, и встали бы на молитву друг за друга, прося Господа о прощении и спасении ― двигатели бы вновь заработали.
Чтобы уже исполнить [vii] эту вдруг возникшую авиационную тему, добавлю, что при взлете и посадке самолёта обычно загорается надпись: «Пристегните ремни». Гораздо важнее была бы другая надпись: «Господу помолимся». Но такая надпись не загорается. Слава Богу, если она ещё загорается в немногих пассажирских сердцах. Зато при успешной посадке все рассыпаются в аплодисментах экипажу. Сущие дети эти пассажиры, не знают имя Главного Капитана нашего летящего в космосе корабля, название которому «Планета Земля». И здесь мне вспоминается блаженная монахиня Сепфора, сказавшая своей послушнице, когда они сели в самолёт для полёта в Киево-Печерскую Лавру: «Ну чего ты боишься? Ведь мы вверх летим, а не вниз».
Конечно, эта авиапритча от начала и до конца выдумана, зато она дала обильную пищу для наших размышлений. Итак, я свободен в делании, но несвободен в слушании. Я волен сделать по-своему, но выслушать сказанное мне Богом я должен непременно, потому что ко мне обращается Бог. Молиться, как и любить, не заставишь, но выслушать, что без молитвы и без любви к Богу всё в мире погибнет ― я обязан. Обязан уже потому, что на затраченный Им труд посылания Его слов и житейских случаев, Он ждёт от меня отдачи. Пусть одного только слушания, одного только внимания к Его словам. Хотя и называет Он слушание без исполнения занятием безрассудным, но Он готов принять и это безрассудство, если ума на большее не хватает. А если даже такое усилие простого слушания с порога отвергается, то Божие наказание неминуемо.
Но я вновь выразился неточно. О наказании Божием надо рассуждать «от противного», т.е. полагать начало наказанию не в Боге, но в том, кто не захотел ни принимать, ни слушать Его. Выше мы предполагали, что таковой может быть отпущен на все четыре стороны. Но в какую сторону можно пойти от Бога? В неприсутствие Бога? Но что это такое Божие отсутствие? Где оно находится? Камо пойду от Духа Твоего; и от лица Твоего камо бежу; Аще взыду на небо, Ты тамо еси: аще сниду во ад, тамо еси (Пс. 138:8). Куда от Него бежать и где укрыться, если Он даже в аду? В нихиль, в ничто? Но может ли сотворенный из этого нихиля, т.е. из ничего мир, вновь в ничто обратиться? Или если не весь, то какой-то своей частью? Может ли то, что однажды пришло в соприкосновение с Богом и причастилось Его нетварного Света, опять исчезнуть в небытии? Думать так было бы оскорбительно для Бога и, стало быть, неполезно для души. Но как же тогда надо думать? Остаётся одно: считать Божие наказание проявлением Его любви. И те самые ка̀мык горящ и огнь с небесе (Лк. 17:29), излитые на жителей Содома и Гоморры, полагать Божиим для них благодеянием.
Но какой урок какого долга мне хотелось раскрыть, а я никак не могу к нему подступиться, сбиваясь то на Китай, то на авиаанекдоты, то на ка̀мык горящ? Урок прост, если я служу в обители преподобного Зосимы, то должен о нём написать. Вот вам и ответ, вызывающий ещё больше вопросов. Священник обязан служить там, где ему архиерей определил ― это ясно. Но писать-то его кто заставляет? Начнём с ясного на первый взгляд слова «служить», а потом и с «писать», даст Бог, разберёмся.
[i] Примечание 2025 года. Это произведение было написано летом 2009 года. Причина его необычного жанрового определения раскроется по ходу чтения. Готовя его к публикации на сайте, порывался многое исправить, но такая перестройка привела бы к разрушению старой и возведению новой конструкции. «Из песни слова не выкинешь». Хорошо сказано. Главных не выкинешь, но второстепенные слова я всё же убрал. Шестнадцать лет спустя я бы всё написал иначе.
[ii] 1. Житие и подвиги в Бозе почившаго блаженныя памяти старца схимонаха Зосимы, его изречения и извлечения из его сочинений. М., 1889 (репринт 1994 г.). 2. Преподобный старец Зосима Верховский. Творения. Составление, предисловие, подготовка текстов и комментарии Т. М. Судник. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006. 3. Женская Зосимова Пустынь. Исторический очерк. Составитель монахиня Зосима (Верховская). М., 2008.
[iii] Говорят, что Православию предстоит великая китайская миссия, чтобы проповедано было сие Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам; и тогда придет конец (Мф. 24:14). Однако Христово Евангелие было возвещено в Китае и в Индии, но осталось не услышанным. И о том, что Евангелие не было там принято, будут свидетельствовать перед Господом на Страшном Суде апостол Фома, индийский царевич Иоасаф, 220 китайских мучеников-христиан…
[iv] В наше электронно-вычислительное время цифра 10 стал рубежной. Древние люди такой цифрой считали семёрку, основываясь на библейских семи Днях творения. Поэтому вместо «10 лет» я бы поставил в притче «7 лет», как выражение полноты времён и как указание на то, что все способы воздействия были исчерпаны. Но поступаю по слову преподобного Льва Оптинского, учившего: «ребята, за что купили, за то и продавайте».
[v] Прилагательное «приточный» (с ударением на и) происходит от существительного «притча». Если же современный русский язык хочет по-иному образовать это прилагательное – «притчевый», то надо напомнить ему 5-ю заповедь Моисеева закона: Почитай отца твоего и матерь твою, чтобы продлились дни твои… (Исх. 20:12). Русский язык! Почитай отца твоего ― церковнославянский язык, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли…
[vi] Зачем «все до единого»? Достаточно трёх праведников, чтобы все пассажиры были помилованы.
23 И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым [и с праведником будет то же, что с нечестивым]?
24 может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? неужели Ты погубишь, и не пощадишь [всего] места сего ради пятидесяти праведников, [если они находятся] в нем?
25 не может быть, чтобы Ты поступил так, чтобы Ты погубил праведного с нечестивым, чтобы то же было с праведником, что с нечестивым; не может быть от Тебя! Судия всей земли поступит ли неправосудно?
26 Господь сказал: если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу [весь город и] все место сие.
27 Авраам сказал в ответ: вот, я решился говорить Владыке, я, прах и пепел:
28 может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город? Он сказал: не истреблю, если найду там сорок пять.
29 Авраам продолжал говорить с Ним и сказал: может быть, найдется там сорок? Он сказал: не сделаю того и ради сорока.
30 И сказал Авраам: да не прогневается Владыка, что я буду говорить: может быть, найдется там тридцать? Он сказал: не сделаю, если найдется там тридцать.
31 Авраам сказал: вот, я решился говорить Владыке: может быть, найдется там двадцать? Он сказал: не истреблю ради двадцати.
32 Авраам сказал: да не прогневается Владыка, что я скажу еще однажды: может быть, найдется там десять? Он сказал: не истреблю ради десяти.
33 И пошел Господь, перестав говорить с Авраамом; Авраам же возвратился в свое место. (Быт. 18:23-33)
[vii] По-русски надо сказать «восполнить», но скажу по-церковнославянски «исполнить». В русском языке это слово превратилось в несоответствующее своему смыслу «исполнение концертного номера». Слово «исполнить» связано с полнотой. «Исполнить» значит «дополнить». Можно ли сказать «дополнить концертный номер», имея в виду его исполнение? Нельзя. Я думаю, здесь не обошлось без лукавого. Это ему надо было превратить «исполним молитву нашу Господеви» в «исполнение концертного номера».
Добавить комментарий