Зачем Иаков направился в Харран? Между прочим, не близкий путь. 740 километров по прямой разделяют Вирсавию, или Беэр-Шеву («студене́ц клятвенный», как предположительно переводится это название ) и Харран.

Пойти в Харран Иакову велел его отец, Исаак. Он сказал: пойди в Месопотамию, в дом Вафуила, отца матери твоей, и возьми себе жену оттуда, из дочерей Лавана, брата матери твоей (Быт. 28:2). Получается, двоюродную сестру велел он взять в жёны своему сыну? Да. И так часто случалось в ветхозаветные времена. Точнее сказать, в доветхозаветные, поскольку Ветхого Завета ещё не было заключено, и заповедей Моисеевых человечество ещё не получило. Тогда запрета на брак между родственниками не было, да и не могло быть, поскольку все люди были между собой родственниками. Все были детьми Адама и Евы. Так, Сарра, жена отца всех верующих, Авраама была его единоутробной сестрой (см. Быт. 20:12). Но не об я хотел сказать, а о том, где увидел пророческий сон Иаков? В Вефиле. И нарек [Иаков] имя месту тому: Вефиль, а прежнее имя того города было: Луз (Быт. 28:19).

Итак, место, на котором остановился Иаков, называлось Луз. И оти́де Иаков от кла́дязя клятвенного и и́де в Харран, и обре́те место и у́спе тамо, за́йде бо солнце. И взя́ от ка́мения места (того) и положи в возглавие себе, и спа на месте о́нем (Быт. 28:10, 11).

Как просто и величественно сказано. Слово у́спе ничего вам не напоминает? Успение, усопшие, усыпальница… В греческом тексте здесь стоит слово «экими́фи», переводимое как: «ложиться спать», «засыпать», «умирать». И обре́те место и у́спе тамо. Синодальный перевод этих слов просто жалок.  Пришел на одно место, и остался там ночевать. Сейчас произойдёт нечто величайшее, что определит судьбу всего человечества, а в синодальном переводе говорится об этом так, словно турист Иаков остановился на привал.

И обре́те место и у́спе тамо, за́йде бо солнце. И взя́ от ка́мения места (того) и положи в возглавие себе, и спа на месте о́нем (Быт. 28:11). Если в начале стиха было сказано о сне Иакова, зачем говорить об этом же в конце стиха? Зачем повторяться? В греческом тексте на месте церковнославянского слова «спа» стоит тот же самый глагол «экимифи», что и на месте слова «у́спе».

― Никакого повторения нет. Вначале сказано: лёг спать, а потом сказано: уснул.

Хорошо, но в таком случае как лёгший на землю Иаков ищет камень в возглавие? Согласитесь, что нормальные люди прежде готовятся ко сну, а потом уже ложатся. С другой стороны, сказано о захождении солнца. Удобно ли было искать подходящий камень в резко наступающей темноте южной ночи?

Ещё раз смотрим на последовательность слов Священного Писания. Сказано: уснул, зашло солнце, взял камень, спал. Кажется, что первое «уснул» совершенно ни к чему. Если его убрать, то последовательность действий будет вполне логичной: взял камень, зашло солнце, уснул. Но могут ли быть лишними слова в Писании? Это в наших головах много лишнего, так много, что через край, а Писание знает цену каждому слову и ничего лишнего или случайного в нём нет. Что же выходит? Выходит, патриарх Иаков ложился спать дважды.

― Вы хотите сказать: он проснулся, а потом опять заснул?

Нет, в этом случае тоже получается неадекват, а именно Иаков уснул без камня, потом проснулся, потому что неудобно было спать, встал, нашёл в потёмках камень, положил его под голову и уснул теперь уже крепко… Нет, я хочу сказать другое. Патриарх ложился спать дважды ― в первый раз наяву, второй раз во сне. Смотрим Писание. Сказано: уснул, зашло солнце, взял камень, спал. Патриарх уснул и видит сон, как он ищет себе камень, кладёт его в изголовье и засыпает на нём. Уснувший Иаков видит сон, в котором видит себя, уснувшего на камне и видящего сон. Какой?  И се, ле́ствица утвержде́на на земли́, ея́же глава досяза́ше до небесе́, и Ангели Божии восхожда́ху и нисхожда́ху по ней. Господь же утвержда́шеся на ней и рече: Аз есмь Бог Авраама отца твоего и Бог Исаака, не бойся: земля, иде́же ты спи́ши на ней, тебе дам ю и семени твоему (Быт. 28:12, 13).

Сон во сне… Первое «экимифи» говорит о Иакове, уснувшем на земле, а второе «экимифи» — о Иакове, уснувшем во сне, то есть патриарх видит себя уснувшего, а уснувший видит сон ― лествицу и Господа Бога на ней.

― Не выдумывайте сказок. Сон у Иакова был один. Иначе откуда бы взялся камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником, и возлил елей на верх его (Быт. 28:18)? Если же, как вы говорите, камень в возглавие патриарх положил себе во сне, то как он мог по пробуждении поставить его памятником?

Зря вы не хотите читать по-церковнославянски. В славянском тексте есть слово, которое опущено в синодальном переводе, и которое подтверждает мою правоту. Это слово ― тамо. И воста́ Иаков заутра, и взя камень, егоже положи тамо в возглавие себе: и постави его в столп, и возлия́ еле́й верху его (Быт. 28:18). Тамо? Зачем здесь стоит это лишнее, как кажется, слово? Таким же «лишним» является уточнение на ней в предложении: земля, иде́же ты спи́ши на ней (Быт. 28:13). Надо бы сказать просто: земля, на которой ты спишь, как это и сказано в синодальном переводе. Надо говорить просто и без затей, без «тамо» и без «на ней». Земля, на которой ты спишь ― и всё. Зачем добавлять слово «на ней»? Зачем эти повторы? Не лучше ли их убрать, как это сделал синодальный переводчик? Действительно, в синодальном тексте всё понятно, никакого «тамо» в нём нет. Что значит это «тамо»? На том месте, где спал Иаков? Но без слова «тамо» этот смысл был бы очевиднее. Добавленное «тамо», наоборот, затемняет этот смысл.

Я думаю, что словом «тамо» Бытописатель хочет сказать как раз то, что патриарх Иаков положил себе камень в возглавие ― во сне. Тамо, значит, в виденном сне-откровении был положен под голову Иаковом камень, на который он, пробудившись, возливает елей. А иначе не понятно, почему этот камень стал предметом такого почитания. Мало ли камней в округе? Любой из них мог быть положен под голову. Дело ведь не в камне, дело ― во сне. А на каком камне он мог быть увиден? Да на каком угодно! Почему же патриарх Иаков так почитает этот камень? Не идолопоклонник же он!

Я думаю, Иаков потому воздал божественные почести этому камню, что он был дан ему свыше. Камень был им увиден во сне и оказался лежащим под головой, когда он проснулся! А в том, что камень был дан патриарху с Неба, нет ничего удивительно для тех, кто читает и помнит Жития святых. Так, Небесный перстень на руку был дан святой великомученице Екатерине. Чудесный крест, свитый из виноградных лоз, был дан святой равноапостольной Нине. Преподобному Иоанну Кукузелю была дарована Богородицею златица. И множество других примеров вхождения духовного мiра в земной мiр можно привести. Поэтому нет ничего удивительного в том, что камень патриарху Иакову был дан свыше. Что далее говорится об этом камне?

И положил Иаков обет, сказав: если [Господь] Бог будет со мною и сохранит меня в пути сем, в который я иду, и даст мне хлеб есть и одежду одеться, и я в мире возвращусь в дом отца моего, и будет Господь моим Богом, — то этот камень, который я поставил памятником, будет [у меня] домом Божиим; и из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть (Быт. 28:20-22).

Это первый из отмеченных в Библии обетов, но не он меня сейчас интересует, а слова патриарха: этот камень, который я поставил памятником, будет [у меня] домом Божиим. Как понять выражение: камень будет домом? Может ли камень быть домом? Домом может быть постройка из камней, потому что в ней можно жить. Домом может быть земля, потому и нарек (Иаков) имя месту тому Вефи́ль, то есть дом Божий. Но как камень может быть домом?

Выражение камень сей, его же поста́вих в столп, будет ми (именно ми, то есть «мне», а не «у меня», как говорит синодальный переводчик! — Г.С.) дом Божий трудно понять, если не допустить Небесного происхождения сего камня. Именно потому, что камень был дан патриарху с Неба, он обходится с ним как со священным предметом: возливает елей, приносит обет и т.д. Камней вокруг множество, и неужели оттого, что он увидел, почивая на нём, пророческий сон, Иаков воздаёт этому камню такие необыкновенные почести и даже называет домом Божиим: камень сей, его же поста́вих в столп, будет ми дом Божий?

Здесь уместно вспомнить слова пророка Исаии: Сего ради та́ко глаголет Господь: се, Аз полагаю во основание Сиону камень многоценен, избра́н, краеуго́лен, честен, во основание ему, и веруяй в онь не постыдится (Ис. 28:16). Верующий в камень не постыдится? «Что ты говоришь? ― воскликнул бы Златоуст, как он часто восклицает в своих Беседах, обращаясь то к Павлу, то к какому-либо другому святому. ― Как можно верить в камень?»

Веровать подобает не в камень, а в то, чему он является прообразом, т.е. в Богочеловека Иисуса Христа. Так и камень патриарха Иакова. Он прообразовал собой Спасителя, и поэтому был назван патриархом домом Божиим. Ещё можно вспомнить камень, о котором говорит пророк Даниил царю Навуходоносору: «Ты видел его (истукана, виденного царём во сне. ― Г.С.) доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю (Дан. 2:34, 35). Камень, оторвавшийся от горы без содействия рук, есть рождённый от Девы Христос, как единодушно толкуют святые отцы эти стихи Писания, и как об этом поётся в церковных песнопениях.

«Даниил, муж желаний, / камень, без руки отсечен, видев Тя, Господи, / Младенца, без семене рожденна, пронарече Тя, / из Девы воплощенна Слова, / непременнаго Бога / и Спаса душ наших» («Слава», глас 6, в Неделю святых отец).

«Камень нерукосечный / от несекомыя горы Тебе, Дево, / краеугольный отсечеся Христос, / совокупивый разстоящаяся естества: / тем веселящеся, Тя, Богородице, величаем» (ирмос 9-й песни канона Преполовения).

Но если для языческого царя Навуходоносора Христос был показан во сне в образе камня, то для патриарха Иакова Он был не только показан, но ощутимо дан в виде камня. Преподобный Ефрем Сирин говорит: «Елей сей, излиянный Иаковом на камень, изображал ему тайну сокрытого в нем грядущего Христа». Только при таком понимания сего камня можно понять действия патриарха с ним.  А иначе не объяснить, почему он возливает на него масло и приносит перед ним обет и называет домом Божиим. Христос ― значит Помазанник, и этот камень становится помазанником. Чудесный камень, данный патриарху Иакову с Неба, изображал тайну имущего явиться во плоти Христа Бога, о чём Сам Христос говорит: что убо пи́саное сие́: камень его́же небрего́ша зи́ждущии, сей бысть во главу́ у́гла? (Лк. 20:17).

Если сказано, что Иаков засыпал дважды, значит, должно быть сказано, что он просыпался дважды? Точно, в 16-ом стихе сказано: и восста́ Иаков от сна своего, а в 18-ом вновь сказано: и восста Иаков заутра. Первое пробуждение ― пробуждение от сна-откровения, а второе от сна телесного.

Слова́ же, стоящие между 16-м и 18-м стихами, следующие: и рече: яко есть Господь на месте сем, аз же не ведех. И убояся и рече: яко страшно место сие: несть сие, но дом Божий, и сия врата Небесная. Последнее выражение, наряду с другими прекрасными именованиями ― божественная стамна манны, жезл Ааронов прозябший, земле ненасеянная, купино неопалимая и др. ― Церковь относит к Деве Марии, и ещё называет Её Лествицей Небесной, потому что Богородицею сошёл Сын Божий на землю.

Итак, не Вефиль и не земли вокруг него были обещаны Иакову в Божественном сне-откровении, но Дом Божий, в который вела виденная им лестница. Почему? Потому что, если следовать цепочке наших рассуждений, то эти слова ― яко страшно место сие: несть сие, но дом Божий, и сия врата Небесная ― были сказаны патриархом до телесного пробуждения. Вот и получается, что Иаков первоначально называет домом Божиим не то место, на котором он почивал телесно, но увиденную им в таинственном сне-откровении высоту неудобозримую, на которой стоял Господь Бог. И уже после того, как Иаков проснётся во второй раз, то есть откроет свои глаза, он перенесёт произнесённое им во сне-откровении название увиденного «домом Божиим» на земные реалии, т.е. переименует Луз Вефилем.

И восста́ Иаков от сна своего, ― сказано в 16-ом стихе, а в 18-ом сказано: и восста Иаков заутра. Посмотрим, какие слова стоят в греческом переводе? В 16-ом стихе слово «эксиге́рфи», а в 18-ом ― «анэ́сти». Весьма многозначительно, что окончательное пробуждение Иакова названо именно этим словом. То есть тот сон, который назван в церковнославянском переводе «успением», закончился духовным восстанием-воскресением обновлённого Богооткровением патриарха. Иаков анэ́сти? Алифо́с анэ́сти!

Однако и о третьем восстании патриарха можно прочитать далее. И встал Иаков и пошел в землю сынов востока (Быт. 29:1). Это Синодальный перевод. Он всё упрощает. Но Священное Писание требует не упрощения понимания, а глубины погружения. И восстав Иаков на но́зе, иде в землю восточную ― это церковнославянский текст. И восстав Иаков на нозе… Зачем добавлено на нозе? Он что? Ходил на четвереньках всё то время, как проснулся, и только в третье своё «восстание» встал на ноги? А почему нет? Почему нельзя предположить, что смиренный патриарх после того, что с ним свершилось ночью, от избытка благоговения и страха, сделал всё перечисленное выше, ползая по земле на коленках? Собрал вокруг Небесного камня земные камни, возлил на них елей, принёс обет Богу ― всё это он сделал на коленках, а потом уже встал на ноги.

Подтверждением этой догадки могут служить семь земных поклонов Иакова, совершённых им перед братом Исавом. А сам пошел пред ними и поклонился до земли семь раз, подходя к брату своему (Быт. 33:3). Неужели боровшийся с Богом кланяется брату? Неужели избранник Божий после данных ему свыше чудесных обетований (см. Быт. 28:15 и 32:28) кланяется другому в ноги?! О, великое смирение великого патриарха! И если перед братом он делает семь земных поклонов, то перед Богом после ночного откровения в Вефиле, как он должен был кланяться? Одним сплошным поклоном ― хождением на коленях.

Употреблённое в Быт. 29:1 греческое слово «экса́рас» («восстав») (и восстав Иаков на но́зе, иде в землю восточную) помимо названного, имеет другое значение: «возвышать», «делать могущественным». Что ж, по смирению и награда. Как жениху обручальное кольцо, так необыкновенный камень был дан патриарху с Неба в знак его духовного союза со Христом и в уверение неложности обещания о наследии Иаковом, названным впоследствии от Бога Израилем, Земли, с которой и был взят этот камень. Имя же этой Земле ― Дом Божий, Царство Небесное.