Среди многих предполагавшихся названий для этого сборника статей о классической русской литературе были и такие ― «Породившая революцию» и «Сеющая тлен». (Простите, это о великой русской литературе? Да, это о ней, о ВРЛ). Первое название было отвергнуто по причинам, изложенным ниже, а второе, почерпнутое из Послания апостола Павла к галатам (смотри эпиграф к книге), хотя и весьма точно выражало суть вопросов, поднимаемых в сборнике, но едва ли могло привлечь внимание читателя, остановившегося у книжной полки. Поэтому осталось то броское название, что носит статья, посвященная творчеству А.С.Пушкина ― «Загадка 2037 года».
Почему не подошло название «Породившая революцию»? Во-первых, потому, что образ рождения литературой революции хотя и верен ― в его подтверждение вспоминается стих Псалтири: се болеʹ неправдою, зачат болезнь, и родиʹ беззаконие (Пс. 7:15), ― но слово «породившая» указывает на прошедшее время, тогда как разрушительное действие так называемой Великой Русской Литературы, увы, не осталось в прошлом. Литературно-художественная классика вновь и вновь рождает смятение в умах читающих её. Растлевающее влияние этой литературы на общество не прекращалось и не прекратится, оно перманентно, как перманентна революция, оставленная без покаяния и осознания грехов, приведших к ней.
Столетиями подготовлявшаяся Великая Октябрьская Революция (ВОР) совершилась. Русский человек удалён от Богообщения на семьдесят советских лет. Кто и что тому причиной? Вольтерьянцы, масоны, жиды, коммунисты, онемеченное государство, обюрократившаяся церковь, Петр, Ленин, Сталин… Кто угодно и что угодно… Вас не удивляет, читатель, что в подобных перечнях мы никогда не видим имён великих русских писателей? Но в том-то и дело, что со времен Ломоносова именно они стремились быть учителями народа, предлагая ему услуги по духовно-нравственному окормлению и воспитанию.
Веками жил русский человек, как учила его святая Церковь, но вот возникает художественная литература, и ― через двести лет Христос низвергается, а на Его место поставляется новая учительница жизни ― светская литература, а вместо Евангелия и творений церковных учителей издаются миллиардными тиражами сочинения Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского, Есенина и т.д. Так чего мы хотим? Какого духовного мира? Какого Христа в душе? Неужели это не очевидно, что до тех пор, пока Пушкин и Достоевский будут «пророками» России, до тех пор Ленин и Сталин будут её «апостолами»?
А, во-вторых, и это главное. Дело ведь не в Пушкине и не в Достоевском. С писателей какой спрос? Суд Божий всегда начинался и начнётся с дома Божьего (ср. 1 Пет. 4:17). Спрашивать нужно с пастырей, как спросил пророк Моисей у Аарона, когда застал песни и пляски у золотого тельца, слитого братом: что сделал тебе народ сей, что ты ввел его в грех великий? (Исх. 32:21).
Как бы высокопарно и самонадеянно это ни звучало, но данную книгу можно назвать обличением идолослужения в нашем Отечестве, потому что отношение к выдумкам писателей в том виде, как оно сложилось в русском народе ― воздаяние почестей с воздетыми вверх руками фантазёрам и их фантазиям ― было и остаётся идолослужением. Этот грех давно должны были обличить священнослужители. Почему же не обличили? Потому ли, что не ведали, что увлеченье художественной литературой до добра не доведёт? Или потому, что не решались этого сказать? Или говорили, но тихо, и потому не были услышаны? По-моему, тогда (как и всегда) над мнением безголосого большинства преобладало «слово и дело» властного меньшинства.
Или я преувеличиваю? Или нынешнее церковное возрождение говорит об обратном ― о нашем возвращении к истокам Православия? О, если бы к святым отеческим началам возвращалось русское православие. Но отнюдь не к ним, а к той излучине, что вынесла русскую жизнь в море безбожия. Мы возвращаемся к тому лукоморью, где дуб зелёный да кот учёный, где сказки да златая цепь.
После оттеснения Церкви на обочину жизни, ей было отведено место цирюльни. Корешки, то есть страсти обильно поливались мiром, а вершки, то есть грешки для придания общей картине жизни пристойного вида, подстригались. Совершались и другие требы для удовлетворения религиозных потребностей населения. Так заботливо обеспечивало работой все свои органы Российское государство. Не к этой ли симфонии властей, духовной и светской, мы возвращаемся? И не для того ли возвращаемся, чтобы вылиться, но уже окончательно и бесповоротно в огненный океан?
Слабоʹ нам вырвать корешки? Так постараемся хотя бы не поливать их. Может быть, труд неполивания, который и трудом-то назвать стыдно, вменит человеколюбивый Бог в наше оправдание?
Примечания и все статьи сборника, за исключением первой, принадлежащей Виктору Митрофановичу Острецову, и последней, принадлежащей иеромонаху Роману (Матюшину-Правдину), написаны мной. «Похоже, составитель любит себя больше всех, ― скажет читатель, ― если, взяв только по статье других писателей, включил в сборник одиннадцать своих сочинений». Что тут отвечать? «Загадка 2037 года» задумывалась не как сборник, но как книга одного автора, однако вышел сборник, и теперь я понимаю, почему. Потому что недостаточно одного свидетеля против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь преступлении и в каком-нибудь грехе, которым он согрешит: при словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится [всякое] дело (Втор. 19:15). Да при устех двою или триех свидетелей станет всяк глагол (Мф. 18:16).
Теперь, когда читателю стало ясно, какую книгу он взял в руки, авторам и издателям остаётся пожелать ему либо душеполезного чтения, либо… избавления от мучительного труда переосмысления нравственных и идеологических «ценностей», вложенных в нас гуманитарным образованием. Сделать последнее легко ― не читать эту книгу.
Иерей Георгий Селин,
2016, 2025 гг.
Добавить комментарий