Часть 2. Преступники в пелёнках
Кипит наш разум возмущённый, не соглашается с мыслью о врождённой греховности, наследуемой каждым ребёнком от своих родителей, как те наследовали её от своих, а те в свою очередь от своих и так до самых праотцев Адама и Евы. Как так? Младенец ничего не сделал по своей воле, а уже грешен. Он только появился на Божий свет, а у него уже камень[i] на шее ― первородный грех. Несправедливо!
Не то слово, читатель. Вешать на младенца вину за грех, которого он не совершал, это ни в какие ворота не лезет. Это не просто попрание справедливости, это возмутительное беззаконие. Мы же ему всю жизнь калечим! Он только родился, а мы ему ― бац, получи, родной, клеймо преступника. И не на тело только, но на самую душу клеймо. Ведь что такое «первородный грех»? Это не просто страстность и тленность, которые передаются детям от родителей, не просто повреждение, которое неминуемое приводит всякого человека к смерти, не просто даруемая (или лучше сказать получаемая?) вместе с жизнью неизбежная смерть, это выражение говорит о том, что самая душа человека испорчена с самого рождения, точнее, с зачатия.
В каком смысле испорчена? Душа нездорова? Душа поранена? Душа заражена? Или душа лишена какого-то члена, как, например, покалеченное тело, у которого не достаёт руки или какой-то другой части? И то, и другое, и третье, и четвёртое. Обобщённо говоря, испорченная душа лишена полноценного общения с Богом, потому что обретается в ней нечто, что препятствует ей счастливой жизни с Ним. Счастливой в буквальном смысле этого слова. Слово «счастье» происходит от слова «часть». Быть счастливым значит быть частью кого-то. Так вот, испорченная душа не может целиком принадлежать Богу, потому что есть в ней нечто (или же, напротив, отсутствует), что мешает такому счастью, потому что какая-то её часть (или же отсутствие оной) не даёт ей полностью быть Божией.
Однако, утверждая, что новорождённый лишён полноценного общения с Богом, не много ли я на себя беру? А если он, не дай Бог, умрёт в первые же дни после рождения без Крещения, какой будет его посмертная участь? Где обрящается его душа? В селениях праведных (Пс.117:15)[ii]? Это невозможно, потому что первородный грех, как гиря на душе, не даст ей взлететь к этим селеньям. Откуда это известно? От Господа, ведь это Он сказал: аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия (Ин. 3:3). И повторил: аминь, аминь, глаголю тебе: аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие (Ин. 3:5). Из этих Христовых слов следует, что для вхождения в Царство Небесное человеку необходимо родиться свыше ― от воды и Духа. При этом совершенно не важно, кто этот человек ― младенец или взрослый. Без крещения нет спасения ни тому, ни другому.
Немного поэзии. В дискуссии, возникшей на одном интернет-форуме о посмертной участи некрещённых младенцев, было высказано такое положение:
«Я верю, младенцы невинны ни в чем,
Пока грех души не сознают,
А значит их место с Небесным Отцом,
Где все они с Ним пребывают.
Нет-нет, в рай небесный, в селенье Отца
Для сирых, убогих есть место,
И что ж, не найдется хоть край для мальца?
Подумайте, это ли честно?»
Кому предлагается подумать, честно или нечестно не давать места в раю некрещёным? Читателям форума? Блаженному Августину, который считал первородный грех преодолимой только в Крещении преградой ко спасению? Или, может, Господу Иисусу, Который дважды сказал Никодиму, что некрещёный не может войти в Царство Божие? Да, наверное, это Господь не подумал, что нечестно не пускать в Царство Небесное не рождённых от воды и Духа? И получается картина Репина «Приплыли». Творение учит Творца, горшок говорит горшечнику: «Почему ты делаешь по-своему, а не так, как я хочу»? Но если Творец так сказал, значит для Него, действительно, нечестно заселять рай некрещёными, в том смысле, что для Него не составляет чести быть окружённым теми, кто не рождён от Его Духа. И что тут думать? Что тут обсуждать, если Он так сказал?
Значит, младенец ― преступник? Подумать только, преступник в пелёнках! Да, пока не он крещён, он преступник, а жизнь преступника это всегда та или иная степень изоляции. Спецприёмник, СИЗО, тюрьма, исправительно-трудовая колония и т.д. ― всё это различные меры пресечения прав преступника, заключающиеся прежде всего в том, что его отделяют от общества, против которого он совершил злодеяние. Подобным образом Бог поступил с Адамом и Евой, удалив их от Себя после грехопадения.
Удаление от Бога может ли послужить усилению любви к Нему? Конечно, может. В противном случае Бог избрал бы другую меру пресечения. Чтобы возлюбить свободу, надо лишиться её. К чему я это говорю? К тому, что отлучение от Святого Причастия, очень редко практикуемое в нынешней церковной жизни по той, дескать, причине, что в отлучённом может возникнуть охлаждение и в итоге отпадение от Церкви, на самом деле является мощным воспитательным средством. Но поскольку христианские умы научаются (вернее, их научают) думать наоборот (например, считать невинным то, что испокон веков считалось грехом), то и наказание уже воспринимается этими умами не как благодеяние, но как зло.
Отлучив прародителей от Себя, Господь поступил благодетельно и справедливо, хотя мог бы и простить. Мог бы дать вторую попытку? Мог бы, но не дал, хотя Он Всемилостивый. К чему я это говорю? К тому, что наша жизнь, читатель, это одна-единственная данная нам от Бога попытка оправдаться перед Ним. Второй попытки не будет. И обратите внимание на слово «оправдаться». Этим словом я хочу подчеркнуть, что спасение человека ― это, на мой взгляд, прежде всего его оправдание перед Богом, искупление вины перед Ним, а стяжание Святого Духа ― высшая цель христианской жизни, на которую я смотрю, как на летящий в небе лайнер.[iii] Мне бы хотя бы свою вину перед Ним загладить. Поэтому накажи, Господи, здесь, в земной жизни, как Сам знаешь, но дай мне возможность выйти на вечную свободу с чистой совестью.
Справедливо наказан смертью Адам, но почему наказание вместе с ним вынуждены терпеть его потомки, если ничего подобного греху Адама они не совершали? Причём, точно такое же, ничуть не меньшее наказание, потому что сказанное Адаму Богом касается всех его потомков: …терния и волчцы произрастит она [земля] тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься (Быт. 3:18, 19). Классная путёвка в земную жизнь, не правда ли? И такую путёвку получают все новорождённые младенцы мужского пола. А сказанное Господом Богом Еве после разбора её первого и последнего дня в раю, можно слово в слово отнести ко всем младенцам женского пола: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою. Тоже неплохое напутствие. Разве только слова про землю (прах ― в синодальном переводе), из которой Адам был взят, как и слова о питании травою (после потопа Ною со сродниками было благословлено вкушение животной пищи: все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все (Быт. 9:3))[iv] к потомкам Адама не относятся, потому что они взяты не из праха, а из выделяемых родителями при соитии жидкостей. Впрочем, нынче и в соитии необходимость отпала. Люди могут зачинаться и зачинаются в пробирках.
Так где, спрашивается, справедливость, если одни согрешили, а другие наказаны? Младенец ничего дурного не сделал и на тебе, влип на всю жизнь. Не укладывается это в голове. Поэтому, чтобы найти «правду», богословы ОПГ говорят, что вины на младенцах нет. Например, современный автор П. В. Добросельский. «О происхождении человека, первородном грехе и искусственном зарождении». Объёмная книга, обширный материал, множество цитат. Автор, технарь по образованию, всё раскладывает по полочкам, все точки зрения берёт в расчёт, всё анализирует, но я так и не понял из его книги, почему потомки Адама страдают, если не виноваты? Меня уверяют, что они не наказаны, они ― жертвы греха. Жертвы? Но почему тогда разделяет вину вместе с преступником? Стало быть, не жертвы, но сообщники. Нет, говорят мне. Никого из людей тогда не было, и соучаствовать в грехе Адама они не могли. Трудно с этим не согласиться, и я тем более не понимаю, почему не участвовавшие и не виновные оказались наказаны? Причём, наказаны точно так, как совершившие преступление.
Есть любопытный анекдот о терпящем крушенье самолёте. «Господи, ― взмолился один из пассажиров, ― я знаю, за что Ты меня лишаешь жизни! Но эти-то за что гибнут?» И был ему ответ: «Я долго собирал вас всех на этот рейс».
Не были бы не грешны, не оказались бы в этом лайнере. Так ведь? Или всё же среди пассажиров того самолёта были невиновные? Ну да, были младенцы. И если в отношении взрослых ― понятно, что никто из них не мог быть без греха, то младенцы-то чем виноваты? Именно тем и виноваты, что оказались вместе с родителями в том самолёте.
Кстати, а почему мы смотрим на смерть как на зло? Почему не считаем её благодеянием, как это научает нас делать святитель Григорий Богослов: «Когда же, из-за зависти дьявола и обольщения жены, которому она сама подверглась как слабейшая и которое произвела как искусная в убеждении (о немощь моя! ибо немощь прародителя есть и моя собственная), человек забыл данную ему заповедь и побежден горьким вкушением; тогда через грех делается он изгнанником, удаляемым в одно время и от древа жизни, и из рая, и от Бога, облекается в кожаные ризы (может быть, в грубейшую, смертную и противоборствующую плоть), в первый раз познает собственный стыд и укрывается от Бога. Впрочем, и здесь приобретает нечто, именно смерть ― в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным. Таким образом, само наказание делается человеколюбием, ибо так, в чем я уверен, наказывает Бог».[v]
Говорят, у младенца нет воли, поэтому он не может грешить. Хорошо, если у него нет воли, значит не надо его отделять от тех, кто решает и действует за него, например, несёт или ведёт куда-то. У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее (Деян. 4:32). Скажите, у множества уверовавших были дети? Конечно, были. И где они находились? С бабушками или, может, в детском саду? Наверно всё же с родителями. Значит, дети были «одной душой и одним сердцем» с ними, а родители были «одной душой и одним сердцем» с детьми? Несомненно, так и было. Как несомненно и то, что дети, приведённые своими родителями на сатанинское мероприятие, будут одной душой с участниками этого сборища.
Так оставьте эти размышлизмы о том, что поскольку у младенца нет воли, значит он ― безответен и безгрешен. Отвечают за детей родители, а дети отвечают вместе с родителями, разделяя[vi] их вину[vii]. Вот когда дети вырастут, тогда они будут отвечать сами за себя. А покуда этого не произошло, родители отвечают за детей, а дети несут ответственность вместе с воспитавшими их взрослыми. И не надо выделять младенцев в отдельное сословие, в особую касту невинных и неприкасаемых. Дети ― часть родителей.[viii] Их, как известно из Евангелия, не считали отдельно от взрослых (см. Мф. 14:21; Мф. 15:38). Как, впрочем, и женщин отдельно от мужчин в апостольские времена не считали.
Но богословие отрицания первородного греха, или «Богословие изгнания благодати» разрывает неразрывную связь родителей и детей, наделяя последних такими Богоподобными качествами, как безгрешность и чистота. Хотя, если разобраться, откуда им в детях взяться? Вся детская чистота заключается только в том, что ещё не открылась их нечистота. Младенец не совершает ничего греховного просто потому, что не может ничего греховного совершить, а не потому, что чист душой. В ребёнке ещё не проросло всеянное в каждом человеке от рождения семя тли ― вот и вся детская безгрешность. Это как, простите за звериный пример, детёныши хищников. Все они милы, пока малы. Львёнок или тигрёнок, как невинные большие кошечки. Но стоит эти кошечкам подрасти, они покажут свои зубы и когти, которыми будут разрывать добычу. И смогут ли они их не показать? Не смогут.
Часть 3. Бесстыдное богословие
[i] Который может быть снят с него единственно в таинстве Крещения. Исключения из этого правила только подтверждают его.
[ii] Глас радости и спасения в селениях праведных: десница Господня сотвори силу. Десница Господня вознесеʹ мя (! ― Г.С.), десница Господня сотвори силу. Не умру (! ― Г.С.), но жив буду и повем дела Господня (Пс. 117:15-17).
[iii] От начальной точки зависит восприятие перспектив. Если считать душевное состояние Адама после греха равным догреховному, то его потомкам что нужно делать? Правильно, стремиться к обожению и стяжанию Святого Духа. А если изгнанного из Рая Адама считать самодвижущимся духовным мертвецом с душой, порабощённой страстям, и каждодневно умирающим телом, то одно только остаётся потомкам Адама ― молить Бога о прощении и оживлении.
[iv] Выходит, монахи и это благословение Божие (после заповеди «плодитесь и размножайтесь») нарушают?
[v] Размышления над этими словами свят. Григория Богослова приводят меня к неукладывающимся в привычные ортодоксальные рамки умозаключениям. Во-1-х, если смертью пресекается распространение зла в вечности, значит «естественные и беспорочные страсти» какими являются «голод, жажда, утомление, труд, слеза, тление, уклонение от смерти, боязнь, предсмертная мука, от которой происходят пот, капли крови» (прп. Иоанн Дамаскин), вошедшие в природу Адама после грехопадения, не могут называться беспорочными, потому что святитель называет их злом. Читаем ещё раз: «Впрочем, и здесь [Адам] приобретает нечто, именно смерть ― в пресечение греха, чтобы зло не стало бессмертным». Что святитель называет злом, которое не должно войти в вечность? Не те ли страсти, что именуются в богословии «естественными и неукоризненными»? Но какие же они неукоризненные, если они ― зло? Или злом надо назвать те страсти, что вырастают из беспорочных? Но где граница между ними? Когда беспорочные страсти становятся порочными? Когда естественная зависимость от тепла, воды, пищи, сна и т.д. становится неестественной зависимостью? Когда угождение плоти превращается в похоть? (см. Рим. 13:14). Могут сказать, что у разных людей разные меры. Один под угождением понимает горячий чай, а для другого таким угождением будет спирт. Или второе это уже похоть? Опять же, кому как. Поэтому, на мой взгляд, нет границы между порочными и беспорочными страстями, потому что они растут из одного корня ― зависимости от плоти, в которую поставил себя Адам после грехопадения. Во-2-х, телесная смерть ограничивает Адама во времени для принесения Богу покаяния. У долгоживущего такая возможность была бы долгой. Значит не таким уж человеколюбивым оказывается это наказание, как утверждает святитель, если Адам, простите за сленг, «ставится на счётчик». Читаем ещё раз: «Таким образом, само наказание делается человеколюбием, ибо так, в чем я уверен, наказывает Бог». А по-моему, наоборот. Проявлением Божьего человеколюбия была бы отсрочка исполнения приговора на максимально долгий срок. Ведь отложил же Бог телесную смерть Адама на 930 лет. Почему нельзя было отложить её на 1930 лет? Или на 2930? Разве не возросло бы число кающихся, если бы людская жизнь была очень долгой? Да, я отдаю себе отчёт, что не человеческого ума дело такие мысли, поэтому я их обрываю. Просто я хочу сказать, что если смерть дана Адаму по человеколюбию Божию, то, выходит, что жизнь Адама не является вполне человеколюбивым дарованием Божиим. Ещё раз. Если смерть дана по человеколюбию, то что такое жизнь? Не человеколюбие? Или надо думать, что, как жизнь дана Богом по человеколюбию, так и смерть дана Богом по человеколюбию? Да, так и надо думать. Вечная жизнь была дана Адаму человеколюбивым Богом, но он превратил её во вреʹменную, но даже и эту, сокращенную, Бог прерывает по Своему человеколюбию, потому что Адам превратил её в испытание. И мы приходим к тому же выводу: беспорочные страсти не могут называться таковыми, потому что они ― порочны.
[vi] Говорят, что грех есть следствие личного поступка и не может передаваться другим. Допустим. Но если грех не передаётся, почему передаётся наказание? Значит нет справедливости у Бога, если Он наказывает одних за грехи других? Да, у Него нет справедливости, потому что любая милость с Его стороны это ― несправедливость. Поэтому, оказывая милость, Бог проявляет «несправедливость», а прощение и возвращение в Рай потомков Адама это огромная Божья несправедливость.
[vii] Если разделяют вину, значит разделяют и заслуги? Никаких заслуг перед Богом у человека нет. Заслуги перед Б-гом есть только у талмудистов.
[viii] «Пропустите женщину с младенцем!» ― раздался крик возле узких (или тесных?) врат Рая. «Младенца пропустим, потому что он безгрешен, а женщину нет, потому что она грешна». Так? Но что будет делать этот несмышлёныш в раю без матери? Что вы думаете об этом, отрицатели первородного греха? Рассуждения святителя Григория Нисского в сочинении «О младенцах, преждевременно похищаемых смертью» о том, что младенцы будут сами без наставников возрастать в добродетели, мне представляются фантастическими. Кто будет их учить различать добро и зло? Они сами будут этому учиться методом проб и ошибок? Но какие в раю могут быть пробы? Как можно допустить в раю существование зла? Это с одной стороны, а с другой, если дети сами в состоянии понимать, что такое хорошо и что такое плохо, тогда надо согласиться, что и в земной жизни детям наставники не нужны. Если ребёнок сам способен возрастать в добродетели, зачем тогда родители и учителя?
Добавить комментарий