Слова острые и тупые
Сердечные тайны, или Вольному воля, спасённому рай
«Сердце? Откуда вы взяли сердце? ― слышу я возражение внимательного читателя. ― В Медицинской энциклопедии ничего не сказано про сердце. Там говорится про оплодотворение, зиготу, размножение клеток, кучку бластомеров, напоминающих по форме ягоду ежевики, про…»
Стойте, читатель! Вот же оно, в виде ежевики, но размерами в десятки раз меньшими (0,12 мм, как сообщает рунет), чем сама ягода. Не раздавите, не выбросьте, не проколите это крохотное человеческое сердечко. Самого человека как такового ещё не видно, но уже бьётся его сердце, названное медиками морулой. Интересно, почему они его так назвали? Смотрим латино-русский словарь: morulus, a, um — тёмный, черный. И греко-русский: morum (греч.) — тутовая ягода, ежевика. Видимо, внешне сходство «кучки бластомеров» с этой ягодой и навело медиков на мысль назвать эту кучку морулой.
В этой тёмной ягодке, помещающейся на кончике иглы, заключён весь человек. Тела у него пока нет, но всё оно, вплоть до мельчайших подробностей хранится в моруле. Как это возможно? Точно так, как в случае с душой. Её мы тоже не видим у человека, но говорим, что она находится в теле. Так и в моруле тела не видно, но оно находится в ней, чтобы в определённый Богом час принять привычную человеческую форму и уже в ней родиться и расти, укрепляться и цвести, мужать [i] и плодоносить, болеть и страдать, стареть и умирать… Вот именно, болезни и самая смерть тела тоже являются необходимыми кругами его развития.
16 Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется.
17 Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу,
18 когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно.
(2 Кор. 4:16-18)
Так что, и в могиле тело продолжает внутренне обновляться, тлея внешне, готовясь к своему воскресению. И сердце его живо. Это утверждение непривычно, но я всего лишь пересказываю Синаксарь: «Четыредесяти́ны же [творим], яко и са́мое сердце тогда погибает».
Тайной покрыто сердце как при разложении, так и при возникновении. Тайной и тьмой. Сперва тьмой материнской утробы, затем тьмой могилы. Прежде чревом, потом червём. Но там, и там ― тайна, в которую мы если и дерзаем проникать вслед за медиками, то не потому, что Бог это благословил, но потому что Он попустил это делать: медикам исследовать, а нам их слушать.
Слова́ о том, что сердце начинает жить до появления тела и продолжает жить после его смерти вас, наверное, удивляют, читатель? Они меня тоже удивляют, но я говорю так, как читаю у святых отцов: сердце погибает в 40-й день после смерти тела.
«Погибает, значит окончательно разлагается, но это не значит, что оно живёт».
Что ж, можно думать и так. Однако в случае с морулой я, следуя за отцами, говорю, что сердце начинает жить с 3-го дня от зачатия, хотя как такового сердца ещё нет, потому что оно ещё не оформилось. Так и в могиле. Сердце теряет свою форму, разлагается, исчезает… Но почему бы и этот процесс не назвать развитием сердца?
«Значит, оно живёт до сорокового дня?»
Значит, живёт.
«Что же оно делает в гробу?»
А что оно делало в утробе? То же самое делает и в могиле. Сердце трудится. И если в утробе оно трудилось над устроением тела, то в могиле оно трудится над устроением души. Новопреставленная душа должна войти в Небесные обители и определиться, в какой из них поселиться. В дому Отца Моего обителей много (Ин. 14:2). Какая из них приглянётся? Где душа захочет жить?
«В какую определят, та и приглянётся, — наверное, скажете вы. ― Там деваться некуда: где поселят, там и заживёшь. Всякая душа хотела бы в рай, но не всякую душу туда пустят».
Я не согласен с вами, читатель. Не всякая душа хочет в рай. Иной душе легче в аду, чем в раю, потому что свою волю надо оставить за порогом рая. В раю надо жить по Божией воле, а это не просто. По церковному преданию, с 3-го до 9-го дня душе умершего показываются райские обители, а с 9-го до 40-го дня ― адские бездны. Шесть дней для созерцания райских кущ, и 31 день для знакомства с преисподней. Выходит, что последняя в пять раз пространнее рая, если времени для её осмотра нужно в пять раз больше?
«Вольному воля, спасённому рай», — говорит пословица. Иными словами, хотений у человека много, а воля Божия — одна, поэтому и мест, где душа могла бы жить в согласии с волей Божией, в пять раз меньше, чем мест для самовольного её пребывания. Поэтому не надо говорить, что хотел бы в рай, да грехи не пускают. Хотел бы в рай — давно бы там был. Но тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф. 7:14).
Сорок последних дней своей жизни сердце человека трудится и ищет. Чего? Тесный путь, вводяй в живот (Мф. 7:14)? Или исполнение желаний? А разве рай это не исполнение всех желаний? Нет, рай это исполнение единственного желания ― жить по воле Божией, а всем другим желаниям место в аду.
Удивительно, как можно было назвать коммунизм земным раем? Сравнить коммунизм с раем могли только духовные слепцы не понимающие, что коммунистический лозунг «каждому по потребностям» есть в действительности лозунг ада, потому что удовлетворить все потребности человека невозможно. У иного человека этих потребностей может быть столько, что всей планеты Земля не хватит для их удовлетворения. Клич «каждому по потребностям» столь же неосуществим и безумен, как стремление «хочу всё знать!» Но кто ставит нам сумасшедшие цели? Те, кто хочет, чтобы люди себе лбы разбили. Коммунизм это ― земной ад, его строили и продолжают строить самоубийцы, желающие жить по-своему, а не по-Божьему.
Сорок дней последнего сердечного труда. Всё, что копил в себе человек, все сокровища, что собирало его сердце, теперь открываются перед Богом. Впрочем, Богу эти сокровища известны без открывания. Их обнаруживает и с удивлением рассматривает сама душа. Так вот где, оказывается, было моё сокровище. Так вот, значит, что копило моё сердце, пока я занимался учёбой, работой, семьёй… Я думал, в сердце у меня то-то и то-то, а там, оказывается, совсем другое, поэтому меня влекут к себе не райские поля, но адские бездны. …где сокровище ваше, там и сердце ваше будет (Лк. 12:34). И теперь уже надолго, а может, даже навсегда останется душа человека среди тех сокровищ, которые выбрало его сердце, потому что поселяется она в той духовной обители, при виде которой сердце сказало: да, это моё, здесь останусь навечно.
Неужели это не сказки? Неужели мытарства, а именно о них мы сейчас говорим, не выдумки церковников? Что вам ответить, читатель? Если нет загробной жизни, если реально только то, что реально, тогда зачем вы заботитесь о каком-то душевном покое? Махните рукой на все эти выдумки, живите, как придётся. Устраивайте своё земное довольство, как оно устраивается, решайте все дела по-земному, не думайте ни о чём высоком, духовном, потустороннем. Плюньте. Живите в своё удовольствие. Живите, как живётся. Без правил. Ведь они выдуманы.
Или вы не хотите на это плюнуть. Боитесь? А вдруг там «что-то есть»? Тогда живите по Божиим заповедям, так, как учит Церковь, молитесь дома, ходите в храм каждый воскресный день, как это велит Бог, исповедуйтесь, причащайтесь… Но ведь вы и этого не хотите. Тогда чего же вы хотите? Сами не знаете? Ничего, придёт смерть, она вам покажет, чего вы на самом деле хотите. На мытарствах откроются наши сердечные сокровища. Ангелы или бесы откроют нам ту обитель, в которую мы сами поселимся, и ничего с собой сделать не сможем. Тогда мы себя уже не обманем. Тогда вся ложь нашей жизни откроется до конца.
Девятый день во чреве и во гробе
Итак, ничего противоречащего медицинским показаниям мы пока не нашли в словах святых отцов. Постойте, я уже запутался. Ведь я медицину проверяю, а не отцов, поэтому должен сказать наоборот: ничего противоречащего святым отцам я пока не вижу в данных медицинской науки. Ну а то, что медики ни слова не говорят о сердце, называя образовавшееся в материнской утробе инородное тело морулой, разве это не противоречие? Нет, не противоречие. Отцы и медики говорят об одном, но разными словами, просто надо уточнить значения слов.
Сказать о том, что в женской утробе в третий день от зачатия образуется сердце в том виде, в каком оно имеется у взрослого человека, отцы, разумеется, не могли. Что же они разумеют под словом «сердце», говоря, что оно живописуется в третий день? Жизнь души, ведение души, ум души ― вот что возникает у человека в третий день его жизни. А что разумеют под морулой медики? Они, не видя в этой тёмной ягоде сердца, каким привыкли видеть его у взрослого человека, называют её морулой. Невидимое отцам видят медики (морулу), и невидимое медикам видят отцы (сердце), но говорят они об одном и том же. Непонятно? Приведём такой пример.
Некто, придя в больницу, просит: «Доктор, у меня что-то болит в области сердца, не могли бы вы посмотреть и удалить?» После анализов, рентгенограмм и прочих обследований доктор в недоумении сообщает: «У вас абсолютно здоровое сердце». «Но оно болит», — настаивает пациент. Тогда умный доктор отвечает: «У вас болит душа, а сердце у вас здорово». Так и в нашем случаем. Отцы назвали сердцем душу, а медики назвали сердце морулой, не противореча друг другу. Сердце как телесный орган, и сердце как вместилище души. Первое материально, второе духовно. Первое видимо, второе невидимо. Скажем ли из-за этого, что в человеке находятся два разных сердца? Конечно, нет. Поэтому «кучка бластомеров, напоминающая по форме ягоду малины» это и есть сердце человека, о котором святые отцы говорят так: «в третий бо день живописуется сердце». Стало быть, в святоотеческих и медицинских знаниях о начале человеческой жизни пока нет разногласий. Может, они возникнут дальше? Читаем дальше.
«У человека оплодотворение происходит в маточной трубе (яйцеводе). Процесс дробления совершается в течение 3-4 суток, когда зародыш продвигается по маточной трубе к матке. В результате дробления из поверхностных бластомеров формируется оболочка, участвующая в питании зародыша, — трофобласт. Центральные бластомеры образуют эмбриобласт, из которого развивается тело зародыша. В течение 4-6 суток зародыш находится в полости матки. С началом второй недели происходит погружение зародыша в стенку матки (имплантация). У 7,5-дневного зародыша эктодерма образует амниотический пузырек, часть которого, обращенная к энтодерме, является эктодермой зародыша».
Опять эти режущие слух и сворачивающие уши в трубочку медицинские термины и подробности, но ради торжества отцовской правоты мы готовы их потерпеть. Напомню, что написанным в Синаксаре мы проверяем написанное в Медицинской энциклопедии. А лучше сказать, что простотой слов первой книги убеждаемся в информационной правоте второй.
Прочтём ещё раз, что говорят отцы об этом круге человеческой жизни: «В девятый же [день человек] составляется в плоть…». И в энциклопедии о 9-м дне (точнее 7,5-м) сказано, что у зародыша в это время образуется эктодерма. Попросту говоря, это и есть тело. «Эктодерма ― это наружный зародышевый листок, из которого в раннем утробном периоде развивается кожный эпителий, или эпидермис, и нервная система. Ту часть наружного зародышевого листка, которая идет на построение кожного эпителия, называют кожной эктодермой, а часть, образующую нервную систему, ― нейроэктодермой». Не это ли самое мы прочли в Синаксаре? Да, это самое: в девятый день у человека возникает и растёт плоть.
Но почему границей третьего круга жизни отцы поставили 9-й день? Почему не 8-й (тоже глубоко символичный для христиан)? Почему не 7-й и не 10-й? Для ответа на вопрос о сроках надо знать ответ на вопрос о целях. Иначе говоря, чтобы понять, почему отцы разделили начало и конец человеческой жизни на 3-й, 9-й и 40-й день, надо прежде понять: зачем она человеку дана? Зачем человек рождается? Зачем он умирает? Это главные вопросы бытия, и ответ на них человек ищет всю свою жизнь. Лучше же сказать, что жизнь для того и дана человеку, чтобы он ею ответил на эти вопросы. Не словами, но жизнью ответил.
Словесный ответ, который даёт Священное Писание и Церковное Предание о цели бытия, в самом кратком виде можно выразить так: наследование земли обетова́нной. В Ветхом Завете такой землей была Палестина, в Новом завете ею является Небесное Царство. Далеко не все люди войдут в Небесное Царство, но только спасённые. А прочие куда? А прочим ― собственная воля, как говорит пословица, или огонь вечный, как говорит Господь: идите от Мене, прокля́тии, во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелам его (Мф. 25:41). И поскольку Землю Обетованную спасённым людям предстоит наследовать с бесплотными небесными силами, которых Церковь подразделяет на 9-ть чинов, постольку было установлено поминовение усопших в 9-й день. «Девятины совершаем, /…/ просим Господа Бога, да преставльшагося душа, молитвами и ходатайством девяти Ангельских Ликов, идеже суть Божии святии, вселится и упокоится, — по воскресении же и блаженства тех же Ангел и сожительства вкупе их да сподобится» (прот. Г. Дьяченко).
В Ветхом завете для траура по умершим определялись 7-мь и 30-ть дней. … и оплакивал Аарона весь дом Израилев тридцать дней (Чис. 20:29). И оплакивали Моисея сыны Израилевы на равнинах Моавитских [у Иордана близ Иерихона] тридцать дней (Втор. 34:8). Плачь об умершем — семь дней, а о глупом и нечестивом — все дни жизни его (Сир. 22:11). …и взяли кости их, и погребли под дубом в Иависе, и постились семь дней (1 Цар. 31:13). Однако в Православном предании уже не седьмой и тридцатый, но девятый и сороковой дни отведены для сугубого плача по усопшим при неизменном третьем дне для обоих Заветов. Почему? Здесь, кстати, хочу обратить внимание любителей делать выводы из подсчёта цифр, что 7 относится к 30 почти так, как 9 к 40. Любопытное совпадение, не правда ли? [ii]
Но почему изменились сроки поминовения? Изменилась цель жизни? Нет, она стала ясней. Приближися бо Царство Небесное (Мф. 4:17), и Земля Обетованная стала видна так, что ангельские лики, которые видел патриарх Иаков в пророческом сне на лестнице (ангели Божии восхождаху и низхождаху по ней (Быт. 28:12)) стали различимы даже по чинам. Их оказалось девять.
Царство приблизилось, а плач удлинился. Земля Обетованная и сходящий с Неба Иерусалим почти видны, а скорбные дни по усопшим умножились с тридцати до сорока. Вас не озадачивает это обстоятельство, читатель? Вас, наверное, удивляет и то, что, говоря о рождении, я вдруг заговорил о смерти, и с легкостью, как будто разницы между ними нет, перешёл от разговора о первых днях жизни к первым дням смерти?
Что сказать в своё оправдание? Я пытаюсь размышлять по образу отцов и стараюсь следовать их мыслям. Поскольку отцы после слов о смерти сразу же заговорили о рождении («и рождения бо сице происходит», см. текст Синаксаря), постольку я от дней внутриутробных тотчас перешёл к дням могильным. И я легко могу объяснить этот переход, но не знаю, легко ли будет понять его неверующему? В чём же состоит объяснение? В том, что смерть это и есть рождение.
В сороковой день смерти празднуем сороковой день рождения
[i] Слово «мужать» относится не только к мужчинам. В латинском языке словом «vir» называется и мужчина, и взрослая девушка на выданье.
30:7 = 4,285714285714286
7:30 = 0,2333333333333333
40:9 = 4,444444444444444
9:40 = 0,225
Как видим, отношения почти равные, но при делении 40 на 9 возникают сплошные четвёрки, а при делении 7 на 30 тоже выходит любопытное число.
Добавить комментарий